Канал Грибоедова. Часть 2

Сегодня мы публикуем вторую часть рассказа о канале Грибоедова нашего постоянного автора Михаила Фокина. Путешествие по закоулкам истории продолжается…

1-​я часть

Итальянская ул., 4

Соседний д. 4 по Итальянской улице выходит и на Михайловскую площадь (по площади — д. 5). Вспомним бывший здесь когда-​то Глухой проток — это даст нам причину обратить внимание на эту площадь. В начале ХХ в. в этом здании располагался Санкт-​Петербургский Первый Дамский Комитет Российского Общества Красного Креста под Высочайшим покровительством Государыни. Председательницей этого Комитета была сестра Государыни, Елизавета Федоровна — та самая «тётя Элла», о которой так тепло вспоминал Великий Князь Александр Михайлович.


На этом месте по линии Думской улицы в первой половине XVIII века протекал Глухой проток (источник фото https://​walk​spb​.ru)

В 1909 г. в этот дом перебрался Первый дамский художественный кружок (впрочем, пробыв здесь недолго, он перебрался на Ивановскую улицу, д. 5). Сначала он располагался в здании Общества поощрения художеств, а путеводитель 1888 г. отмечает его адрес в Михайловском дворце. Его целью было «способствовать развитию искусства во всех его проявлениях, а также оказывать вспомоществование нуждающимся художникам и их семействам». Чтобы оказывать это самое вспомоществование, кружок держал художественную мастерскую (она была здесь же — Итальянская улица, д. 4). Там дамы, состоявшие в кружке, занимались живописью по бархату, шёлку, стеклу, фарфору, слоновой кости и дереву. Изделия поступали в продажу и в лотерею. Хотя кружок и переехал, его собрания по-​прежнему проходили в здании Общества поощрения художеств.

В годы I Мировой войны в этом здании располагалось Правление Общества Петроградских фабрикантов для взаимного страхования рабочих и служащих от несчастных случаев.

Сейчас в этом доме находится ресторан «Золотой Остап». Перед входом — памятник Остапу Бендеру. О создании этого памятника мне рассказал А.В. Котов, основавший в 1995 г. частный музей Остапа Бендера. В 1999 г. в музей пришёл скульптор А. Чаркин и сказал, что генеральный директор Балтийской строительной корпорации И.А. Найвальт хочет финансировать создание памятника Остапу. Чаркин хотел посоветоваться с Котовым о том, как должен выглядеть памятник. По его мнению, Остап должен был сидеть нога на ногу на одном из знаменитых стульев. Котов ответил, что, по его мнению, стул в композиции, безусловно, нужен. Но сидеть Остап не должен. Он слишком динамичный герой. Кроме того, под мышкой у стоящего Остапа должна быть папка — та самая, из «Золотого телёнка». Таким образом, памятник будет напоминать не об одном романе, главным героем которого был Остап, а об обоих. Кроме того, возник вопрос о лице героя. Чаркин хотел, чтобы у Остапа было лицо С. Юрского. Котов не соглашался — дескать, у Остапа есть прототип, Осип Шор, пусть будет его лицо. Кстати, найти фотографию Шора было несложно — она имеется, например, в личном деле студента Политехнического института Шора (фонд института находится в ЦГИА СПб). В результате лицо бронзового Остапа не похоже ни на лицо Юрского, ни на лицо Шора. По другой версии, Осип Шор является прототипом только приключений Остапа. А другим прототипом был сапожник, живший в Одессе неподалёку от кого-​то из авторов. Он утверждал, что является сыном турецкоподданного. Открытие памятника состоялось 25 июля 2000 г. — в день рождения Остапа Бендера. Откуда известен его день рождения? Астролог Я.М. Учитель составил космограмму Бендера, из которой известен и день, и час его рождения.


Памятник Остапу Бендеру (источник фото https://​kudainfo​.ru)

В подвале сейчас располагается кабаре «Бродячая собака» — как бы возобновление традиции. Правда, та, вошедшая в историю, «Бродячая собака», была во дворе, а в эту вход прямо с улицы.


Кабаре «Бродячая собака» (источник фото http://​ic​.pics​.live​jour​nal​.com/​l​a​r​a​_​l​o)

Михайловская площадь

Сама площадь, конечно — отдельная грандиозная тема. Я коснусь её только отчасти. Итак, мы остановились на том, что Глухой проток был «урегулирован». Далее на месте площади был дворцовый огород. Ф.В. Булгарин пишет, как было при Екатерине II: «На Итальянской улице, против Михайловской площади, с одной стороны (с правой) были частью каменные, а частью деревянные дома, а с другой стороны улицы, во всю её длину, была каменная стена (забор), ограждающая дворцовый огород, принадлежавший к Летнему саду».

Площадь появилась, когда появился дворец Великого Князя Михаила Павловича. О нём, конечно, разные авторы сказали очень много. Я хочу отметить, что здесь в гостях у супруги Великого Князя Елены Павловны бывали многие интересные люди — действительно лучшие люди своего времени. А.С. Пушкин, побывав здесь незадолго до своей последней дуэли, очень интересно высказался о Северо-​Американских Штатах: что там забыли простую мысль — не хлебом единым жив человек. Совсем как у М. Задорнова: по-​русски — «нет ни души», а по-​американски — «нет ни одного тела» (nobody). То есть ничего с тех пор в Штатах не переменилось. Об этой истории рассказал О. Соколов в книге «Рядом с Пушкиным».


Михайловский дворец (источник фото https://​walk​spb​.ru)

После смерти Великого Князя хозяйкой дворца была (или только жила во дворце) его дочь Екатерина Михайловна. Один из балов у неё очень интересно описал в своей книге о России А. де Кюстин. Известно, что в день своей гибели Александр II после развода в Михайловском манеже заехал к ней в Михайловский дворец и уже оттуда отправился в Зимний — а на набережной Екатерининского канала его, как известно, ждали террористы.

Была ли Екатерина Михайловна хозяйкой дворца, вопрос не такой простой. Как вспоминает С.Ю. Витте, «… собственно говоря, этот дворец — Императорский, принадлежащий вообще Царскому дому. Великая Княгиня имела только право в нём жить, но дворец этот ей не принадлежал». Тем не менее, она сумела завещать дворец сыновьям, и Александр III утвердил это завещание. Тогда же у него появилась мысль выкупить дворец и устроить в нём Ксенинский институт. Как известно, в конце концов упомянутый институт был устроен в другом дворце — Великого Князя Николая Николаевича Старшего (на Благовещенской площади). Это интересная история, которая выходит за рамки моего повествования. А в Михайловском дворце был устроен художественный музей (если верить Витте, по его инициативе). «Теперь там устроен Музей имени Императора Александра III, который разрастается и со временем, конечно, составит громадный памятник искусства — памятник великолепный, соответствующий величию самого покойного Императора», — писал Витте. Путеводитель 1888 г. отмечает во дворце Первый дамский художественный кружок (о котором я только что рассказывал) и специальные курсы Фребелевского общества, на которых готовили воспитательниц детских садов (как сказано в путеводителе, «учительниц-​садовниц») и руководительниц этих учреждений.

Недолгое время на рубеже ХIХ-​ХХ вв. во дворце располагался также Археологический Институт. Подробно я остановлюсь на истории этого учебного заведения около д. 14, где он помещался около 10 лет. Своего здания у него не было. Впервые вопрос о постройке здания для Института был поднят именно в период, когда Институт располагался в Михайловском дворце. В октябре 1901 г. директор института писал министру просвещения, что: «… Спб. Археологический Институт имеет весьма малое помещение в нанимаемой им квартире в здании Музея Императора Александра III». Правда, тогда вопрос не был решён.

В начале ХХ в. перед музеем (на том месте, где сейчас стоит памятник А.С. Пушкину) предполагалось воздвигнуть другой памятник — скульптурный памятник Александру II. Мысль об этом памятнике появилась в 1900 г., и тогда было предложено поставить памятник перед Михайловским манежем. 28 апреля 1900 г. один из гласных Городской Думы обратился к Городскому Голове с заявлением. Он предложил обсудить на ближайшем заседании Думы такой вопрос: «Так как до сих пор в Петербурге не имеется памятник… Александру Второму, то крайне желательно было бы воздвигнуть таковой… и избрать для постановки оного… Михайловскую площадь, то есть Михайловский манеж, в находящемся на нём сквере против упомянутого манежа…». Этот гласный предложил ассигновать из городских денег какую-​нибудь сумму на памятник и ходатайствовать о разрешении всероссийской подписки (то есть он понимал, что город всю необходимую сумму выделить не сможет). Между прочим, площадь, о которой шла речь в заявлении, с 1866 г. официально называется Манежная. А то была путаница — две соседние площади — Михайловские. Читатель спросит, так при чём же здесь площадь перед музеем. Отвечу: не всё так просто. Итак, вопрос, как было положено, сначала рассмотрела Городская Управа. 11 июня 1901 г. Дума рассмотрела доклад Управы — по вопросу, оказывается, о чествовании 40-​летней годовщины освобождения крестьян. Замечу, что годовщина-​то к тому времени давно прошла. Дума решила все вопросы, связанные с памятником: открыть памятник к 50-​летию освобождения крестьян (то есть 19 февраля 1911 г.), выделить из городских средств 100 тысяч рублей (по 10 тысяч рублей в год), ходатайствовать перед Правительством об открытии всероссийской подписки, поручить Городской Управе разработать условия конкурса на проект памятника. А вот что касается места установки: «Вопрос о месте для памятника оставить открытым».


Памятник А. С. Пушкину на площади Искусств напротив Русского музея — здесь предполагалось воздвигнуть скульптурный памятник Александру II (источник фото https://​walk​spb​.ru)

Участники конкурса на лучший проект памятника, по мнению Думы, должны были исходить из того, что «… памятник должен представлять почившего ИМПЕРАТОРА в том виде, как он был при чтении им манифеста об освобождении крестьян». А на постаменте должна была быть надпись: «Царю-​Освободителю». Интересно, что в это же (или почти в это же) время мысль о памятнике появилась у дворянства Санкт-​Петербургской губернии. 2 ноября 1901 г. из Министерства внутренних дел пришла бумага Градоначальнику: «… в виду предстоящего сооружения в С-​Петербурге же памятника ИМПЕРАТОРУ АЛЕКСАНДРУ II-​му Дворянством С-​Петербургской губернии, не изъявит ли город согласие участвовать с дворянством в постановке общего памятника, при условии участия представителей города в Комиссии по сооружению такового памятника и отводу для него надлежащего места в городе». Хотя в ЦГИА СПб документа о таком соглашении нет, оно, видимо, было достигнуто. 16 февраля Николай II повелел образовать Комитет по построению памятника. Его Председателем был назначен Великий Князь Владимир Александрович. Он уже был на тот момент Председателем Комитета по построению памятника Александру II — храма-​памятника. В Комитет также вошли Товарищ Министра внутренних дел князь П.Д. Святополк-​Мирский, Вице-​Президент Академии Художеств граф И.И. Толстой, Градоначальник, Губернский Предводитель дворянства и другие важные лица.

Через некоторое время состав Комитета изменился. Председателем был назначен сын Владимира Александровича Андрей Владимирович. Весной 1910 г. Комитет объявил конкурс проектов памятника и опубликовал его условия. Было чётко объявлено, что памятник будет поставлен «… в Михайловском круглом сквере на Михайловской площади перед Музеем ИМПЕРАТОРА АЛЕКСАНДРА III». В отличие от того, каким видела памятник Городская Дума, Комитет объявил: «Художнику предоставляется изобразить ИМПЕРАТОРА по своему усмотрению пешим или верхом…». Общие требования были сформулированы так: «Памятник должен состоять из бронзовой статуи ИМПЕРАТОРА АЛЕКСАНДРА II на каменном постаменте (мрамор должен быть исключен по климатическим соображениям)». Не исключались и сложные композиции: «Автор может на пьедестале или около него поместить группы современников, аллегорических фигур и т. п., а также окружить весь памятник архитектурною обстановкою если он это признает необходимым». На мой взгляд, это было бы в духе если не ХVIII, то уж точно ХIХ в., но никак не ХХ.

По условию конкурса, модели должны были быть доставлены в манеж Мраморного Дворца с 20 по 26 марта 1911 г. Между тем ещё 8 января 1910 г. «Санкт-​Петербургские Ведомости» опубликовали сообщение, что модель и проект памятника должны быть утверждены 1 марта 1911 г. То есть никакие сроки не выдерживались. Если вернуться к условиям конкурса, которые выдвинул Комитет — Комитет назначил 5 премий: от 5 тысяч рублей до 1 тысячи рублей. Был объявлен и состав жюри. Председателем жюри был, конечно, председатель Комитета Великий Князь Андрей Владимирович. Все члены жюри были в больших чинах. Но в нашей памяти остались не чины, а некоторые имена. Эти имена я и назову. Среди членов жюри был Л.И. Новиков. Этот инженер известен в первую очередь стеклянным перекрытием двора Почтамта. Скульптор В.А. Беклемишев — это памятник Императрице Марии Федоровне в Павловске. Л.Н. Бенуа слишком знаменит, чтобы о нём что-​то говорить. Комитет пригласил в состав жюри Г.Р. Залемана — скульптора сейчас малоизвестного, сына более известного скульптора Р.К. Залемана, и художника Ф.А. Рубо (который к тому времени уже создал панораму «Оборона Севастополя», а панорама «Бородинская битва» была ещё впереди). Так или иначе, но этот памятник не был поставлен.

Михайловская ул.

Михайловская площадь должна быть темой отдельного исследования. Я только слегка коснусь берегов бывшего здесь когда-​то Глухого протока. Итак, этот проток приведёт нас к Михайловской улице, соединяющей площадь с Невским проспектом. Улица, как и площадь, появилась одновременно с дворцом. Чтобы её проложить, пришлось снести на Невском проспекте некоторые здания. Свидетелем этого стал персонаж повести В.И. Даля «Жизнь человека или Прогулка по Невскому проспекту» мелкий чиновник Осип Иванович. Этот чудак всю жизнь прожил на Невском, никогда оттуда не отлучался — не видел даже Невы. Он, конечно, обеспокоился. Как пишет Даль, «… он видел сперва одно только разрушение и с беспокойством спрашивал у работников и мастеровых, не весь ли проспект будут ломать и не ошиблись ли они, не лучше ли обождать прибытия архитектора…». Идя по Михайловской улице вдоль берега Глухого протока, мы увидим справа огромное — от площади до проспекта — здание гостиницы «Европейская». Она была построена в 18731875 гг., а уже в 1876 г. «С.-Петербургский справочный указатель» М. Якрина сказал о ней: «Лучшая гостиница в Петербурге…». О ней сказано достаточно. Не так давно вышла книга И.А. Богданова «Старейшие гостиницы…» . Я хочу вспомнить, что до неё здесь располагалась (на углу площади и Михайловской улицы) гостиница Кулона (Клее). В 1839 г. в ней останавливался А. де Кюстин. Он написал очень интересную книгу о России (правда, местами злую). Досталось от него и гостинице (главным образом, из-​за клопов). По этой гостинице он сделал выводы и о гостиницах Петербурга вообще. Например: «Гостиницы в Петербурге похожи на караван-​сараи». Или такой: «Хотя русские и гордятся своей роскошью и богатством, однако во всём Петербурге иностранец не может найти ни одной хоть сколько-​нибудь сносной гостиницы». Интересно, что в то же самое время, летом 1839 г., о ресторане этой гостиницы написал Ф.В. Булгарин : «Всем знаком заездный дом Г. Кулона (Hotel Coulon) с ресторацией. Кто любит уединение, тому советуем посещать летом эту ресторацию, если притом он имеет столько мужества и твердости духа, чтоб подвергнуться прихотям Русского кухмистера… но заказные обеды, для которых Г. Кулон благоволит сам заглядывать в кухню, весьма хороши».


Гостиница «Европейская» (источник фото https://​walk​spb​.ru)

Через 20 лет после Кюстина в этой же гостинице останавливался Т. Готье, который тоже оставил интересную книгу о Петербурге. Кстати, вскоре после этого, в 1865 г., вышел путеводитель по Петербургу А.П. Червякова, где о гостинице Клее говорилось очень благожелательно: «Старинная гостиница, известная чистотою и опрятностию комнат…».

Вообще же всех интересных постояльцев гостиницы Клее (Кулона) перечислить невозможно. В начале ХХ в. в этом здании также жили постоянно. Среди постоянных жильцов нужно отметить архитектора М.Е. Месмахера, директора училища Штиглица.

А напротив гостиницы также всю улицу занимает здание, где сейчас Большой зал Филармонии — Дворянское собрание. Не следует его путать с Благородным собранием. О Дворянском собрании В.О. Михневич в своём путеводителе говорит, что оно было основано в 1835 г. «… старанием тогдашнего спб. губ. Предводителя… кн. В.В. Долгорукова. В 1837 г. отпущено собранию, с соизволения Государя, заимообразно на 37 лет миллион рублей на постройку нынешнего великолепного дома. Особенно замечательна зала Собрания — единственная в Петербурге по величине, красоте и акустике». Существенно и то, что «Устав Собрания утвержден в 1835 г., по которому его членами могут быть только потомственные дворяне».


В Дворянском собрании в Петербурге. Неизвестный художник, начало ХХ века (источник фото https://​walk​spb​.ru)

В здании Дворянского собрания (как упоминает Михневич) находился и Сельскохозяйственный Клуб. Путеводитель 1886 г. отмечает: «Главное занятие членов — карточные игры».

И улица, и площадь стали называться Михайловскими — понятно, почему, ведь главным зданием на площади стал дворец Великого Князя Михаила Павловича. Улицу читатели старшего поколения ещё помнят как улицу Бродского. Это название она получила в честь художника И.И. Бродского, который сначала был учеником И.Е. Репина, потом прославился портретами вождей. Незадолго до возвращения улице названия «Михайловская» шутники говорили, что она не просто так была переименована в 1940 г. в честь И. Бродского — в 1940 г. родился поэт Иосиф Бродский. А с 1918 г. и улица, и площадь назывались в честь Лассаля. Прусский социалист Фердинанд Лассаль сейчас мало известен. А тогда перед зданием Городской Думы на Невском проспекте даже был установлен бюст Лассаля работы скульптора В.А. Синайского (сейчас этот бюст находится в запаснике Русского Музея).

Здание Городской Думы на Невском проспекте (выйдя на проспект по Михайловской улице, мы увидим его справа) следует отметить, во-​первых, потому, что обсуждению в Думе различных вопросов я уже уделил столько внимания (и ещё придется уделить немало), во-​вторых, в этом здании, на первом этаже, с самой его постройки располагался городской архив (как он тогда назывался, Архив Городского Общественного Управления). Сначала он занимал одну комнату (и ведь хватало), к 1888 г. комнат было уже 7. Впрочем, поговорить более подробно об истории архива я хотел бы около нынешнего здания ЦГИА СПб, на Псковской улице.


Невский проспект у здания Городской думы. Вольф К., 1848 год (источник фото https://​walk​spb​.ru)

Кроме того, при Думе один из гласных предлагал устроить музей города. Как ни странно, в той, дореволюционной жизни музея города не было. Он появился только в 1918 г. Расположился он на Фонтанке. Здесь я буду говорить не о нём, а о том, как в Думе обсуждался вопрос о его создании. 30 сентября 1887 г. на заседании Городской Думы Городской Голова сделал сообщение о посещении им некоторых городских учреждений Парижа, в том числе городского музея, где собрано всё, касающееся истории этого города. «Это обстоятельство напомнило гласному В.И. Семевскому давнишнюю мысль его о полезности, можно сказать совершенной необходимости учреждения при спб. гор. Думе таковых же библиотеки и музея…» Василий Иванович Семевский был братом известного историка Михаила Ивановича Семевского. Впрочем, он и сам был историком. Во всяком случае, П.Н. Милюков в своих воспоминаниях характеризовал В.И. Семевского как главу «левого» направления исторической науки (в отличие от «правого» направления, главой которого был С.Ф. Платонов). Милюков отмечает: «Он был женат на вдове педагога Водовозова, известной своими книгами для юношества…» Действительно, кто же не знает книгу Е.Н. Водовозовой «На заре жизни»? Вот и в Думе гласный В.И. Семевский проявил себя как историк. На заседании Думы 21 октября 1887 г. Семевский сказал: «В самом деле, за границей каждый не только большой город, но даже многие из городов второстепенных имеют при городских думах особые библиотеки и городом же содержимые музеи…». Да что там другие страны, «… даже и у нас в России в последние 34 года обращено серьёзное внимание на упрочение и развитие музеев в некоторых из губернских наших городов при… так называемых архивных учёных комиссиях». Семевский перечисляет эти города и говорит: «Чем моложе наш Петербург, тем легче… озаботиться возможно полным собранием всего, что относится до истории нашего города…» В дальнейшем, когда Дума всерьёз взялась за вопрос о постройке архивного здания, появилась мысль совместить в одном здании архив и городской музей. Об этом я расскажу около здания ЦГИА СПб.

<…>

История застройки этого участка началась в 1735 г., когда главная полицеймейстерская канцелярия отвела некоему секретарю Хрущову под постройку место по Невскому проспекту вдоль «зачатого канала» (так в Докладе). Как разъясняет Доклад, ныне это место Перинной линии. Действительно, на плане 1762 г. канал проходит точно там, где позже появилась Перинная линия. То есть, как мы видим, берега Глухого протока упоминаются в источниках. На этом месте Хрущов поставил «не малое деревянное строение». 20 августа 1739 г. именным Указом Анны Иоанновны повелено снести с этого места деревянные строения (как угрозу пожара деревянному Гостиному Двору). Этот Гостиный Двор начал строиться в 1737 г. Путеводитель А.И. Богданова о нём говорит: «Новый деревянный Гостиный Двор, зачат строить 1737-​го году на Адмиралтейской стороне, где была Роща Березовая, подле большой Прешпективной Дороги. Сей Гостиный Двор построен коштом всего купечества для того, что бывший каменный Гостиный Двор от пожару в 1736-​м году сгорел…». Сгоревший Гостиный Двор располагался на пересечении Невского проспекта и Мойки, то есть это опять другой сюжет. Но давайте обратим внимание на само выражение «Гостиный двор». В те времена, как видим, оно вовсю употреблялось. Писатель и публицист О.В. Волков (в данном случае более интересный нам как старый петербуржец, автор воспоминаний о предреволюционном Петербурге) задаёт интересный вопрос: «Почему в век, когда в русскую речь вводились «бурмистр» и «австерия» вместо «староста» и «трактир»… «ассамблея» заменила «вечеринку»… «форштадт» — «предместье», почему в обиход петербуржцев прочно вошло название, идущее от древнего Новгорода, — «Гостиный двор», а не окрестили его на манер голландский, французский или немецкий?» Этот интересный вопрос, как я понимаю, остаётся без ответа.

Гостиный двор. Садовников В. С., 18301835 годы. (источник фото https://​walk​spb​.ru)

Хрущов переехал (за счёт торговцев Гостиного Двора), а освободившееся место (как и соседний участок) приказано было «не отдавать до того времени, когда против оных мест назначенный по плану канал и по сторонам его улицы будут отделаны…». И опять — упоминание о канале. 19 июня 1740 г. комиссия о строениях определила на этом месте построить ратушу. Видимо, она была построена, и заняла далеко не весь участок. Действительно, на плане 1762 г. здание ратуши показано не на углу (не там, где теперь башня), а примерно посередине нынешнего здания Думы. Канал, конечно, на этом плане показан, хотя до его «урегулирования» осталось совсем недолго (Указ 17 мая 1764 г.). Во всяком случае, когда 14 мая 1752 г. главная полиция постановила отдать это место петербургскому купечеству под гильдейский дом, в Докладе говорится, что по проекту архитектора Яковлева были построены гильдейский дом, каменный корпус с 12 лавками, деревянные серебряные ряды с 30 лавками. А ратуша уже была. Правда, передача места была оформлена Указом Екатерины II от 6 сентября 1762 г. Место под гильдейский дом было отдано купеческому старшине Петру Кузьмину сыну Кокушкину.


Фасад Торговых Серебряных рядов и Городской думы. Кваренги Дж. (источник фото https://​walk​spb​.ru)

Дальнейшие перемены в истории этого участка я пропущу. Перейду сразу к времени императора Павла I. 17 января 1799 г. по Высочайшему повелению гильдейский дом был передан купечеством в городское ведомство для помещения ратгауза с устройством на углу Невского проспекта сигнальной башни. В Указе было обозначено и общее расположение здания, и его наружный вид, «соответствующий великолепию столицы». Как помнит читатель, к этому выражению прицепились члены комиссии в 1903 г., говоря, что теперь, сто лет спустя, вид здания великолепию столицы уже не соответствует. Им не нравилась даже башня. Между тем, указание в Докладе на то, что император Павел в своём Указе обозначил внешний вид здания, вызывает в памяти упоминание (по-​моему, документально не подтвержденное), что в проектировании Михайловского замка Павел тоже лично участвовал. Так или иначе, но автором здания Думы (вместе с башней) считается архитектор Яков Феррари. Здание было окончено в 1802 г. А уже 13 марта 1845 г. в Думу поступило «предположение» гражданского губернатора о капитальной перестройке здания «… по поводу ветхости оного и весьма неудобному помещению». Замечание о «ветхости» очень интересно, если учесть, что прошло 43 года, как здание было построено. Проект перестройки был поручен инженер-​подполковнику Стуарту. 17 июля 1847 г. готовый проект был Высочайше утверждён. Подпись на проекте была Н.Е. Ефимова. В современных путеводителях он и значится автором проекта перестройки. А в Докладе говорится, что он был сотрудником Стуарта. Впрочем, в Докладе не сказано, почему на проекте была его подпись, и кто же реально проект выполнил. Здание перестраивалось с 1848 по 1853 г., и в таком виде, как сказано в Докладе, существует по настоящее время (если не считать разных мелких переделок, даты которых обозначены в Докладе). В «Соображениях и заключении» Комиссии предполагалось отвести для нового здания Думы (купив прилегающие домовладения) обширный участок, выходящий на Думскую улицу, Невский проспект и набережную канала. Так что от набережной мы пока никуда не отклонились. Комиссия сказала: «С перестройкой здания Думы… оно будет служить достойным украшением… Невского проспекта и местности Екатерининского канала». На набережную канала должен был выходить пассаж. Лавки пассажа должны были заменить лавки Перинной линии и Серебряных рядов (эти заведения предполагалось ликвидировать). Этот выход должен был быть между Невским проспектом и зданием Госбанка. По мнению Комиссии: «Сюда может быть перенесён Львиный банковский пешеходный мост, впредь до засыпки Екатерининского канала, с устройством на месте последнего проспекта Императора Александра II». Напоминаю, это был уже 1903 г. А идея проспекта Александра II всё ещё была жива. Обратите также внимание, как замысловато назван мостик, который мы сейчас зовём Банковским.


Цепной и пешеходный мост на Екатерининском канале между Казанским и Каменным мостами. Гоберт, 1834 год (источник фото https://​walk​spb​.ru)

Пассаж должен был проходить через всё новое здание Думы, и его противоположный выход должен был быть на Думской улице. Там должен был быть фасад Думы. Он должен был выходить на площадь. А она должна была появиться после сноса Перинной линии. Комиссия считала, что этот снос — только вопрос времени, ведь площадь нужна. Получается, что в советское время только решили давно назревшую задачу. А теперь вот эту линию снова построили. По центру пассажа должен был быть ещё один выход — на Невский проспект. Так или иначе, разговоры о новом здании Думы кончились ничем.

С первой частью рассказа о канале Грибоедова вы можете ознакомиться здесь.

Михаил Михайлович Фокин

  • Автор книг о Санкт-​Петербурге
  • Краевед

Оставить комментарий

Убедитесь, что вы вводите (*) необходимую информацию, где нужно
HTML-коды запрещены

Joomla SEF URLs by Artio
Хотите стать первыми, кто будет узнавать о появлении новых увлекательных статей?

Подпишитесь на рассылку электронного журнала и будьте в курсе самых последних новинок!
Нажимая на кнопку «Подписаться», Вы соглашаетесь c «Политикой конфиденциальности», согласно которой личные сведения, полученные в распоряжение ООО «Прогулки по Петербургу», не будут передаваться третьим организациям и лицам за исключением ситуаций, предусмотренных действующим законодательством Российской Федерации.