Канал Грибоедова. Часть 4

Сегодня мы продолжаем виртуальную прогулку по набережной канала Грибоедова с нашим постоянным автором Михаилом Михайловичем Фокиным.


Казанский собор

Посмотрим опять на противоположный берег канала. О Казанском соборе, кажется, говорить бессмысленно. О нём уже сказали такие авторы! Понятно, что его отмечали среди замечательных храмов города все путеводители. И первым тут был, конечно, путеводитель П.П. Свиньина «Достопамятности С-​Петербурга…». Книга первая вышла в 1816 г., а собор был освящён в 1811. Первым делом путеводитель отмечает, что это произведение «… вышло из рук Российских художников без всякого содействия иностранцев…». Как бы перекликаясь со Свиньиным, в начале ХХ в. О.Э. Мандельштам сказал:

А зодчий не был итальянец,
Но русский в Риме,
Ну так что ж?

«По закону несовершенства человеческих произведений, может быть, в сем храме нашлось бы много такого, что бы могло подлежать строгой критике, но зато сколько вещей достойных удивления, сколько предметов единственных, совершенных!» — говорит Свиньин.


Казанский собор (источник gk170​.ru)


Путеводитель 1903 г. говорит: «Одним из лучших сооружений, украшающих Невский проспект — является Казанский собор…». И всё же… Обратимся к воспоминаниям некоторых современников. Н.И. Греч был современником строительства и освящения собора. Он вспоминает интересную подробность: «Граф Хвостов довольно хорошо воспел новый собор и удостоился следующей эпиграммы:

Хвостов скропал стихи и, говорят, не худо!
Вот храма нового неслыханное чудо!

А вот и отрывок из этих стихов:

Здесь собраны искусств громады
Пребудут ввек в числе чудес;
Здесь зависть потупляет взгляды,
Сретая красоты небес;
Здесь ныне совокупно зрима
Краса Афин и древня Рима…

На мой взгляд, эти стихи написаны несколько старомодно — в манере М.В. Ломоносова. Но, вообще, Дмитрий Иванович Хвостов — мне представляется — совсем не такой плохой поэт, как о нём принято говорить. Во всяком случае, когда И.-Г. Георги, составляя свой путеводитель по Петербургу, посвятил целую главу перечислению в алфавитном порядке сочинителей, живших в Петербурге в 1793 г., он, наряду с Г.Р. Державиным, упомянул и Хвостова («Хвостов Дмитрий, Надворный Советник. Сочинитель некоторых стихотворений и басен»). Здесь следует упомянуть, что в этом списке Георги не забыл и себя. Не забыл он себя, и когда перечислял членов Санкт-​Петербургской Академии Наук. Упоминая себя в списке писателей, он, правда, не назвал ни одного художественного произведения — только научные, зато не забыл сказать, что три его сочинения удостоены обещанного награждения.

Хвостову, я думаю, просто не везло на фоне таких современников, как А.С. Пушкин, М.Ю. Лермонтов, И.А. Крылов…

Об освящении собора и первый путеводитель, и последующие говорят, что в тот день (15 сентября 1811 г.) была прекрасная погода. П.Я. Канн в книге «Казанская площадь» добавляет интересную подробность — что А.Н. Воронихин на освящении простудился, заболел и умер.

Современником строительства собора был и Ф.Ф. Вигель (правда, не всё время строительства он был в Петербурге). «Безо всякого дела, как настоящий фланёр, часто посещал я публичные работы… Как это занимало меня, дивило, восхищало!» — вспоминает он. К его мемуарам мы будем обращаться постоянно — так богаты они характеристиками разных лиц. Характеристики эти ярки и образны, хотя, видимо, не всегда справедливы. О Казанском соборе он сказал, что все думали — архитектор будет назначен знаменитый, зарекомендовавший себя. Действительно, в Указе Павла от 24 ноября 1800 г. говорится: «Я поручил архитектору Камерону составить проект и план для новой постройки Казанского собора в Петербурге». Интересно, кстати, сделал ли он проект?

О А.Н. Воронихине и о его главном творении Ф.Ф. Вигель оставил такие слова: «… Воронихин был холоп графа Строганова, президента Академии и мецената художеств; а как в старину баре, даже и знатные, отдавали мальчиков в ученье, не справляясь с их склонностями, то, вероятно, и Воронихин, природой назначенный к сапожному ремеслу, учением попал в зодчие. И он по рекомендации своего господина построил Казанский собор, этот копиист в архитектуре, который ничего не мог сделать, как самым скверным почерком переписать нам Микель-​Анджело». И это говорит Вигель, который сам не сделал ничего. Да он и признаётся во вступлении к своим запискам, что видел все исторические события, которые берётся описывать, не со сцены, а из зрительного зала. Поэтому о том, что происходило за кулисами, рассказать не может. Он признаётся, что природа сотворила его посредственностью. Тем не менее эта посредственность — автор интересных мемуаров. Всю жизнь он был в какой-​нибудь службе. Одно из мест его службы — Государственный банк. Это заведение будет на нашем пути. Около него мы опять вспомним Вигеля и обратимся к его воспоминаниям о службе в банке.


Воронихин Андрей Никифорович, архитектор Казанского собора (источник walk​spb​.ru)

Первоначальный план Казанского собора (источник all​-tem​ple​.live​jour​nal​.com)


Е.И. Расторгуев справедливо отметил, что собор находится на Невском проспекте, и в то же время как бы вне его. Я думаю, это даёт нам право, идя вдоль канала, так надолго остановиться около него. Расторгуев предлагает каждому прогуливающемуся непременно зайти внутрь собора. По его мнению, произведения искусства, находящиеся там, «… показали художественному миру, что Русские идут исполинскими шагами к славе не только на поле брани… но и в области художеств». Расторгуев имеет в виду, что собор стал хранилищем военных трофеев. Об этом с негодованием пишет Ф. Ансело.

Французский писатель Ф. Ансело увидел Казанский собор летом 1826 г., когда этот храм был ещё относительно новой постройкой. Его внимание привлекли представленные там трофеи: «Посмотрим же, какие трофеи столь помпезно выставлены в этом храме! Во-​первых, жезл маршала Даву. Но разве этот символ бранной чести был добыт победой? Нет! Он оставался в обозе, брошенном по приказу самого маршала, и русские просто подобрали его… Рядом с жезлом — ключи от нескольких французских городов, которые никогда не имели ворот и коих никто не осаждал. Покажите нам, если можете, ключи от укрепленных городов, охранявшихся французскими гарнизонами…».


Связки ключей от французских крепостей (источник www​.livein​ter​net​.ru/​u​s​e​r​s​/​4199753​/​p​o​s​t​394206724)

Об этих трофеях говорит в 1816 г. П.П. Свиньин. О них восторженно пишет (уже после гневных слов Ансело) И.И. Пушкарёв. Придворная дама Александра I София Шуазель-​Гуфье написала в своих мемуарах, что будто бы Кутузов, будучи в Вильне, приказал казакам доставить достаточное количество трофейного серебра для статуй двенадцати апостолов в Казанском соборе в Петербурге. Это, скорее всего выдумка, поскольку ни у одного другого автора об этих серебряных фигурах апостолов ничего не сказано.

А.И. Богданов подробно рассказывает предысторию этого храма, начиная с 1712 г., когда в Б. Посадской ул. (на Петербургской стороне) была построена деревянная Казанская церковь. А здесь в это время, как говорит И.Н. Божерянов, «… построены были в 17111712 гг. деревянные флигеля госпиталя и при нём казармы для служителей». Богданов, кстати, упоминает: «Лазареты были на Адмиралтейской Стороне». Он же говорит: «Соляные Анбары были на Большой Прешпективной, где ныне стоит Церковь Рождества Богородицы, или Казанской». Когда они там были, он не указывает.

На этом месте каменная церковь появилась в 1734 г. (тот же И.Н. Божерянов говорит — в 1737 г.). Хотя официально она именовалась тогда — Рождества Богородицы, но, как отметил А.И. Богданов: «Называется же сия Церковь по народному именованию Казанской…». И.-Г. Георги тоже уделяет внимание этой церкви: «Колокольня над церковью деревянная и с покрытым жестью шпицом имеет высоты 28 сажень. На колокольне бьют часы в колокол по стенным часам, в церкве находящимся».

Церковь на то время была придворной. Соответственно, уже 3 июля 1739 г. в ней венчались Анна Леопольдовна (напомню — дочь Екатерины Иоанновны и Леопольда Мекленбургского) с Антоном-​Ульрихом Брауншвейгским. Это им предстояло стать родителями императора Иоанна VI. Жених не нравился ни невесте, ни Анне Иоанновне. Но он был племянником Австрийской императрицы.

Из воспоминаний Екатерины II мы можем узнать, что венчалась она с Петром Фёдоровичем именно в этом храме. Было это 21 августа 1745 г. Другая интересная подробность истории этого храма — именно отсюда пригласили священника (Петра Андреева) исповедовать умирающую в каземате крепости авантюристку, которая вошла в историю под именем княжны Таракановой, хотя сама никогда себя так не называла. Причина выбора именно Андреева была в том, что он, будучи православным священником, знал немецкий язык. Авантюристка называла себя православной, но по-​русски не говорила. «После религиозных наставлений Андреев посоветовал ей открыть без оговорок тайну злых посягательств на священную особу императрицы и признаться в провозглашении себя дочерью императрицы Елизаветы. Она энергично запротестовала. Она никогда не распространяла ложных слухов, ничего злого не предпринимала». Священник попросил её назвать сообщников. Она поклялась, что заговора не было, не было и сообщников. В общем, хотя Андреев сразу же записал её признания и вручил документ князю Александру Михайловичу Голицыну, который вёл следствие, ясности от этого не прибавилось.



Катерина II и Петр III (источник tayni​.info)

Георги отмечает: «В сей церкве отправляются летом благодарственные молебствия за благополучные приключения при дворе и в Государстве».

Казанский собор (ныне существующий), конечно, был упомянут и в художественной литературе. Я вспомню здесь только одно произведение. Писатель, о котором я собираюсь сказать, не слишком известен. Пока он был жив, он был очень популярен. Критики даже называли его вторым Дюма (далее я упомяну ещё одного «второго Дюма»). А когда он умер, его забыли. Я говорю о Василии Александровиче Вонлярлярском. Герой его повести «Большая барыня» небогатый помещик Пётр Авдеевич Мюнабы-​Полевелов приехал из своего имения (оно располагалось, как говорит автор, «в отдалённом уезде одной из западных губерний») по делу в Петербург. Поначалу ему казалось, что его дело идет хорошо, и он дал обет поклониться Казанской Богоматери. Впрочем, может быть, сыграло свою роль то, что герой остановился неподалёку — в гостинице Демута.

Петербургская жизнь и писателя, и его героя в немалой степени связана с берегами Мойки. Там и нужно о них говорить.

Упомянул, конечно, этот собор и А. де Кюстин: «Святоши победили архитекторов, и одно из прекраснейших зданий России оказалось испорченным».

Но и независимо от художественной литературы, с собором связаны интересные события реальной жизни. П.П. Семёнов-​Тян-​Шанский вспоминает одну выходку М.В. Буташевича-​Петрашевского (отрывок из его воспоминаний приведён в книге Е.А. Игнатовой «Записки о Петербурге»): «Один раз он пришёл в Казанский собор, переодетый в женское платье, стал между дамами и притворился молящимся, но его несколько разбойничья физиономия и чёрная борода, которую он не особенно тщательно скрыл, обратили внимание, и, когда к нему подошёл квартальный со словами: «Милостивая государыня, вы, кажется, переодетый мужчина», он ответил: «Милостивый государь, а мне кажется, что вы переодетая женщина!» Квартальный смутился, а Петрашевский воспользовался этим, чтобы исчезнуть в толпе…». «Недопустимое, немыслимое поведение в николаевском Петербурге!» — восклицает Е. Игнатова. По-​моему, николаевский Петербург ни при чём, поведение просто немыслимое и недопустимое — нигде.

Реальные события связывают собор и с художественной литературой. В сентябре 1921 г. в нём была отслужена панихида по Н.С. Гумилёву. Как пишет в «Записках о Петербурге» Е. Игнатова, «… туда пришло много людей, среди них были мать и вдова Александра Блока, и стоявшая поодаль от других Анна Ахматова». Видимо, тогда все они могли не опасаться, что за это увезут на Гороховую и их. И. Одоевцева в книге «На берегах Невы» добавляет интересную подробность — на отпевании именно А.А. Ахматова воспринималась как вдова Гумилёва, хотя формально она таковой не была.

Причт собора никогда не оставался в стороне от потребностей жизни. Так, осенью 1914 г. дьякон Казанского собора Аркадьев возглавил группу столичных дьяконов, которая стала давать духовные концерты для раненых в госпиталях и лазаретах — а Петроград был битком набит этими учреждениями, ведь в той войне наш город был не городом-​фронтом, а местом эвакуации. Об этой группе дьяконов рассказал журнал «Хоровое и регентское дело» № 1011, октябрь-​ноябрь за 1914 год. В том же номере в сообщении «От редакции» были помещены такие слова: «В великие дни войны… следует тесней сплотиться и деятелям хорового искусства… Мы не сомневаемся, что хоровые деятели принесут свою лепту… устройством патриотических концертов…». Дом, где располагалась редакция этого журнала, мы вскоре увидим.

Памятники перед собором — это отдельная интересная тема. О ныне существующих памятниках я говорить не буду. Но вот интересная подробность — памятники могли быть другие. И.Н. Божерянов в 1903 г. писал: «… ещё Александр I поручил изваять статуи Барклая и Кутузова скульптору курляндцу Лауницу…». К концу 1826 г. статуя М.Б. Барклая-​де-​Толли была готова. Но у нового императора, видимо, были другие соображения. Александр предполагал там же поставить памятник Л.Л. Беннигсену — эскиз памятника сохранился. Что интересно — в стихотворении «Бонапарт и эхо», написанном в 1812 г. (а написал его участник войны, офицер-​преображенец С.Н. Марин) надежды на разгром Наполеона связываются именно с Беннигсеном, а М.В. Кутузов даже не упоминается. Наполеон в стихотворении говорит с эхом. И вот этот отрывок:

- А кто меня побьет,
Неужто Беннигсон?
- Он.



Генерал Беннигсен Леонтий Леонтьевич (источник rus​pekh​.ru)

Стихотворение, по-​моему, показывает отношение к М.И. Кутузову и Л.Л. Беннигсену участников войны. Однако потом возобладало воспевание Кутузова, а Беннигсена забыли.
Забыли и Барклая. А.О. Смирнова-​Россет приводит в своих «Записках» интересный диалог, участниками которого были П.Д. Киселёв, П.М. Волконский и другие яркие личности. Волконский в ходе этого разговора сказал: «Полководцами были — Кутузов, Багратион и Барклай». А когда собеседники удивились такой высокой оценке Барклая, он сказал: «Да, и ему воздадут должное; он заслужил своё место перед Казанским собором».


Памятник М. И. Кутузову (источник walk​spb​.ru)


Памятник М. Б. Барклаю-​де-​Толли (источник walk​spb​.ru)


С советским временем связаны интересные воспоминания, относящиеся к площади перед собором.

На майские праздники 1934 г., как писал друзьям один из горожан, «В сквере перед Казанским собором была устроена панорама: авария ледокола «Челюскин». Представлено было в миниатюре ледяное поле, расколотый корабль, хибарки с людьми, собаки… и спасающий аэроплан. Пострадали только памятники Кутузову и Барклаю де Толли, которые были завешаны белым полотном». Нужно отметить, что власти, видимо, скрыли от народа, что «Челюскин» был никаким не ледоколом, а обычным пароходом.

Менее чем через 10 лет, летом 1943 г., Н.П. Горшков в своём дневнике записал, что на этой площади, когда не бомбят и не обстреливают, не чувствуется войны. Дело в том, что летом 1943 г. фонтан на площади начал работать. Расположенные перед собором памятники полководцам, как известно, мешками с песком не укрыли. Когда весной 1942 г. везде в городе посадили овощи, на Невском проспекте, по распоряжению ГлавАПУ, посадили только цветы. Так что, действительно, летом 1943 г. эта площадь выглядела так, как будто войны нет.

Другой блокадник, некий Винокуров А.И., оставил совсем другую запись о Невском проспекте (и, видимо, об этом самом перекрёстке). Правда, сделана она несколько раньше — 20 января 1942 г.: «Невский проспект в последнее время представляет собою тихую, занесённую снегом улицу. Давным-​давно не ремонтированные здания выглядят ещё более угрюмо, чем обычно. Их очень уродуют защитные приспособления из досок и песка, устроенные у окон первых этажей. От бомбардировок и пожаров проспект почти не пострадал. Частично разрушены авиабомбами два здания (дома на углу Фонтанки и на углу Екатерининского канала)». Накануне 7 ноября 1941 г. немцы яростно бомбили мосты через реки и каналы — они понимали, как нужны мосты нашему городу. Из-​за неточности бомбометания мосты как раз уцелели, а вот зданиям рядом с ними досталось — некоторые были разрушены полностью. Отмечу и то обстоятельство, что Винокуров, как и упомянутый перед ним Горшков, в своём дневнике не упоминает советских топонимов, а употребляет старые, привычные.

Переулок Тюленина

Между д. 23 и д. 25 на набережную выходит Зимин переулок. В 1953 г. он был переименован в переулок Сергея Тюленина (к 10-​летию присвоения Тюленину звания Героя Советского Союза). О самом Тюленине ничего плохого сказать, конечно, невозможно. Но нужно ли его имя в нашем городе? После войны поспешили одну из улиц Петроградской стороны переименовать в честь Олега Кошевого. Но ей уже вернули первоначальное название.

Дом № 25

В д. 25 в конце XIX — начале XX века располагалось Главное тюремное управление. Помощником начальника его был Лев Карлович Гернет. Там же была редакция журнала «Тюремный вестник». Это было издание Главного тюремного управления. Оно было основано в 1893 г. Как сказано в его первом номере: «Потребность в таком журнале давно уже сознавалась, вследствие, c одной стороны, отсутствия русских повременных изданий, всецело, или хотя бы в одном из своих отделов, посвященных тюрьмоведению, и в виду, с другой, необходимости сопоставлять, для руководства лиц, близко стоящих к заведыванию местами заключения, новые узаконения, распоряжения и инструкции по тюремной части… и распространять в обществе сведения о тюремных работах с целью ознакомления… c полезным применением арестантского труда… Указанный орган, сверх того, должен служить к объединению известий об исправительных заведениях для несовершеннолетних, о приютах для детей арестантов и ссыльных, и о попечительстве над освобождаемыми из мест заключения».

Однако в 1920-​х гг. и это здание было связано с продовольствием. Там было Управление Старшего государственного хлебного инспектора Петроградского торгового порта, а также Петроградское отделение мясохладобойни Наркомпрода.

А в конце ХIХ в. на тротуаре у д.д. 23 и 25 была стоянка карет и троечных экипажей. Сюда нужно было идти, чтобы нанять экипаж. Дальше по каналу такие стоянки были у Вознесенского моста, у д.д. 109111, у Никольского рынка. Я не буду впредь останавливаться на этом вопросе.


Набережная канала Грибоедова, дом 25 (источник pho​to​progulki​.narod​.ru)

Дом № 27

По соседству, в д. 27, размещалось Русское общество пчеловодства. На рубеже веков его Августейшим покровителем был Великий Князь Георгий Михайлович (сын Великого князя Михаила Николаевича, внук Николая I). Почётными членами были Великий князь Александр Михайлович и его жена Ксения, К.П. Победоносцев, С. Ю. Витте.

Набережная канала Грибоедова, дом 27 (источник pho​tos​.wikimapia​.org)

При Обществе издавался журнал «Вестник Русского Общества Пчеловодства». Его редактором был профессор Санкт-​Петербургского Университета С.П. Глазенап. Этот человек, несомненно, интересен своими исследованиями в области астрономии, но я хочу отметить другую сторону его жизни, не столь известную публике. Его дочь Олимпиада в начале 1914 года вышла замуж за полковника Л.Н. Гобято — изобретателя миномёта, основоположника тактики артиллерийской стрельбы с закрытых позиций, автора многих учебников. Таким образом, она вошла в замечательную семью. Фамилия Гобято, кстати, тоже попала в литературу. В «Капитальном ремонте» Л. Соболева упоминается, правда, мимоходом, один из флотских офицеров — Гобято. Автор, видимо, был знаком с флотским офицером Николаем Николаевичем Гобято — братом Леонида Николаевича. Есть версия, что именно он стал прототипом героя «Капитального ремонта» Николая Петровича Ливитина. Об этой семье подробно написал Н. Старов в книге «Генерал Гобято».

В конце ХIХ в. в этом доме располагался Санкт-​Петербургский Епархиальный комитет Православного Миссионерского Общества. Он тоже часто менял адреса. Сюда он переехал с Фонтанки, 141, а отсюда — на Обводный канал. Общество было основано в 1869 г. Его цель была: «обращение в православие инородцев и язычников». Основателем и первым председателем Общества был Иннокентий Вениаминов. Около Археологического института мы касались темы Русской Америки. Но в Петербурге, видимо, от этой темы не уйти нигде. Около Археологического института я вспомнил Г.И. Шелихова. По его прошению на Аляску была отправлена первая православная миссия. А в 1823 г. на Уналашку отправился проповедовать алеутам православие иркутский священник Вениаминов. До 1868 г. служил он в Америке и в Восточной Сибири. В 1840 г., став монахом, он принял имя Иннокентий. Человеком он был во всех отношениях необыкновенным. И говорить о нём пришлось бы долго. Может быть, единственный христианский проповедник, он был упомянут в художественной литературе («Фрегат «Паллада»). Но прославился он не только на ниве служения Богу — его работа «Записки об островах Уналашкинского отдела» получила Демидовскую премию. Православное Миссионерское Общество он основал, уже будучи митрополитом Московским. Как сказано было в журнале Общества — «Православный Благовестник»: «По неложному обетованию Господа, все народы и племена земные, в предопределённое для них Божественным Провидением время, должны вступить в церковь Христову для своего духовного возрождения и спасения. Поэтому проповедь Евангелия народам, ещё не озарённым светом истинного Боговедения, или миссионерское служение всегда было одною из самых существенных потребностей и одним из главнейших служений в церкви Христовой от её основания и до ныне». Кстати, та же статья говорит, что дело тут далеко не в одной лишь духовности. Ведь Российское государство расширяется, включает в свои пределы языческие племена, и рост его ещё далеко не закончился. «Не один только церковный интерес, но и государственная мудрость требует, чтобы эти племена прочно привились к русскому государственному организму и духовно сроднились с русским народом…».

Соответственно, Общество действовало в основном в Сибири. Но, кроме того, была Миссия в Японии. Этого требовала та же «государственная мудрость» — к концу ХIХ в. Япония уже показала свою силу, и духовное подчинение её было бы выгодно России. У Общества был Совет (в Москве) и более 40 комитетов (Петербургский — один из них). Журнал, о котором я говорил, существовал в Москве. Он был основан в 1892 г. Своей целью он объявил: «… с одной стороны выяснение великой важности миссионерского служения для Русской православной церкви и Русского государства, а с другой — возможно-​полное и верное изображение деятельности наших отечественных веропроповедников (миссионеров) и тех условий, среди которых она совершается в настоящее время».

В начале ХХ в. здесь размещалось Высочайше утверждённое Общество Мариинского капитала для врачей, их вдов и сирот. Отсюда оно переехало на Екатерингофский пр., 89 (мы ещё увидим это здание на нашем пути). Общество было основано в 1836 г. для того, чтобы доставить врачам, вступившим в него, способ приобрести право на пенсию.
В годы I Мировой войны здесь была редакция журнала «Я знаю всё».

Дом № 29

«Весь Петербург» за 1898 г. даёт адрес вышеупомянутого Общества в соседнем д. 29. Д. 29, кстати, интересен тем, что путеводители конца ХIХ в. дают здесь адрес консульства Бразилии.

Последнее, пожалуй, что следует сказать об этом доме — именно он (если не ошибаюсь) был показан в фильме «Волшебная сила искусства» — в нём жила старая учительница, которую обижали соседи по коммуналке и которой помог её бывший ученик (роль которого исполнил А.И. Райкин).



Набережная канала Грибоедова, дом 29 (источник pho​tos​.wikimapia​.org)


Дом № 31

Рядом, в доме 31, располагался знаменитый «Петербургский листок» (до этого он был в д. 14) — ежедневная газета, из которой петербургский обыватель более полувека черпал новости политической и общественной жизни.

Кстати, эта газета тоже откликнулась на освящение 19 августа 1907 г. храма Воскресения Христова, который мы видели в самом начале канала.
Эта газета была рассчитана на людей не очень образованных. И всё-​таки она не могла себе позволить называться «Питерский листок». Один из путеводителей конца ХIХ в. в предисловии отмечает, что город называется Санкт-​Петербург или Петербург, в просторечии Питер. Что такое просторечие — думаю, читателям известно. В ХIХ в. ни одна газета (даже бульварная) просторечия себе позволить не могла. А теперь?



Еженедельная газета «Петербургский листок», 1897 г.в. (источник s​-ec​.bsta​tic​.com)


Улица Ломоносова

Вернёмся к противоположному берегу. Между д. 26 и д. 28 уходит влево ул. Ломоносова — бывший Чернышёв пер. Чуть свернув в него, мы увидим д. 3 по переулку. Здесь перед революцией располагалась гостиница «Мариинская». В число перворазрядных она не входила, но тоже была очень приличная. Как вспоминают старые петербуржцы Д.А. Засосов и В.И Пызин: «Ресторан при «Мариинской»… был рассчитан на своих постояльцев — гостинодворских купцов, промышленников, коммерсантов, старших приказчиков. Здесь можно было заказать чисто русскую еду, официанты были в белых брюках и рубахах с малиновым пояском, за который затыкался кошель…».


Перекресток ул.Ломоносова и наб. канала Грибоедова (источник pho​to​progulki​.narod​.ru)

Под одним названием весь этот проезд от набережной до Загородного проспекта стал известен только в 1800-​е гг. А с 1750-​х по 1770-​е гг. часть улицы от набережной до Садовой улицы имела отдельное название — Проезжая ул. Потом, до 1790-​х, Проезжая называлась Рыночным переулком. В 1790-​х гг. Рыночный стал Банковским (ведь рядом — Ассигнационный банк). Те названия, которые были за Садовой улицей, я не рассматриваю — это не касается нашей темы. Итак, в 1800-​х гг. весь проезд стал Чернышёвым переулком.

В 1881 г. торговцы Чернышёва переулка ходатайствовали о переименовании части его от набережной до Чернышёвой площади в Казанский переулок — ввиду того, что они воздвигли на добровольные пожертвования на арке Министерства народного просвещения образ Казанской Божьей матери в память погибшего Александра II. 17 марта 1893 г. гласный Городской Думы граф Н.Ф. Гейден предложил переименовать ту же часть Чернышёва переулка в улицу Ломоносова (а также и Чернышёву площадь в площадь Ломоносова, а также и Банковский мост, о котором речь впереди, в мост Пржевальского). На переименование переулка и площади Дума тогда не согласилась. Однако 23 августа 1948 г. (уже в совершенно других исторических условиях) Чернышёв пер. на всём его протяжении был переименован в ул. Ломоносова.

Ту же самую часть Чернышёва переулка предполагалось переименовать в 1902 г. — на этот раз в связи со 100-​летием Пажеского корпуса. Впрочем, первоначально речь шла о Садовой улице. 18 сентября 1902 г. на заседании Городской Думы один из гласных говорил о предполагавшемся 12 декабря праздновании этого юбилея и сказал: «… я предлагаю увековечить память этого события, подобно тому, как это уже делалось городом неоднократно в аналогичных случаях, переименовать Садовую улицу в Пажеский проспект». Городская Управа обсудила это предложение. Она оказалась не против того, чтобы ознаменовать юбилей Пажеского корпуса переименованием в его честь какой-​либо улицы. Однако, по мнению Управы, Садовая улица в целом была мало связана с Корпусом. Поэтому Управа признала «… более целесообразным переименовать в Пажескую улицу часть Чернышёва переулка…» от арки до канала. Городская Дума утвердила это предложение 4 декабря 1902 г. Но Государь 16 января 1903 г. это не утвердил.

Предыдущие статьи из цикла «Канал Грибоедова» вы можете найти в нашем блоге:
- часть 1
- часть 2
- часть 3

Михаил Михайлович Фокин

  • Автор книг о Санкт-​Петербурге
  • Краевед

2 комментарии

  • Наталья Никифорова
    Наталья Никифорова 17.11.2017 13:59 Комментировать

    Елена, спасибо вам, что заметили ошибку! Здесь, действительно, изображен Петр III. Исправили подпись.

  • Елена
    Елена 31.10.2017 15:16 Комментировать

    Спасибо за прекрасную прогулку!

    И прошу прощения, заметила ошибку. Под портретом великих князей - "Катерина II и Павел III".
    Наверное Петр?

Оставить комментарий

Убедитесь, что вы вводите (*) необходимую информацию, где нужно
HTML-коды запрещены

Joomla SEF URLs by Artio
Хотите стать первыми, кто будет узнавать о появлении новых увлекательных статей?

Подпишитесь на рассылку электронного журнала и будьте в курсе самых последних новинок!
Нажимая на кнопку «Подписаться», Вы соглашаетесь c «Политикой конфиденциальности», согласно которой личные сведения, полученные в распоряжение ООО «Прогулки по Петербургу», не будут передаваться третьим организациям и лицам за исключением ситуаций, предусмотренных действующим законодательством Российской Федерации.