Ю. М. Пирютко: "Петербург, может быть, самое крупное произведение русского искусства" - Электронный журнал «Петербургские прогулки»

Login to your account

Username *
Password *
Remember Me

Create an account

Fields marked with an asterisk (*) are required.
Name *
Username *
Password *
Verify password *
Email *
Verify email *
Captcha *
Reload Captcha

Ю. М. Пирютко: "Петербург, может быть, самое крупное произведение русского искусства"

Здравствуйте. Сегодня в рамках интервью для «Прогулок по Петербургу» мы хотим познакомить вас с искусствоведом, краеведом, автором книг о Петербурге, лауреатом Анциферовской премии, хранителем некрополей Государственного музея городской скульптуры Юрием Минаевичем Пирютко. В сентябре он начал проводить для нас экскурсии, так что интервью отчасти раскроет его и как хорошего рассказчика, то есть гида.

Юрий Минаевич, здравствуйте. Мне всегда интересно, откуда и как появляются хорошие краеведы, знатоки истории Петербурга, коим Вы, безусловно, являетесь. Как Вы «дошли до жизни такой»? Из вашей автобиографии в сборнике «Невский архив» я узнал, что в Ленинград, а точнее в Ленинградскую область, ваша семья переехала, когда Вы были совсем маленьким. Любовь к Ленинграду проснулась у вас ещё в детстве или в более зрелом возрасте?

Здравствуйте. Я думаю, что для жителя Петербурга такой вопрос слишком абстрактен, так как живя в Петербурге, совершенно невольно становишься его патриотом. Сама атмосфера города накладывает отпечаток. Мне кажется, что если у петербуржцев в целом сама атмосфера города воспитывает патриотизм, то для меня, хоть я не родился в Ленинграде, это стало естественным с тех пор, как научился читать в четыре года.

Попозже, когда мне уже было 10 лет, отмечалось 250-летие Ленинграда. Моей любимой книжкой были тогда «Достопримечательности Ленинграда». Открытие первой линии метро воодушевляло маленького мальчика. Я ездил просто гулять по первым станциям. Так что сказать, почему и зачем - трудно. А то, что это получилось изначально – это совершенно очевидно.

Любил сам ходить по городу и читать о нём. Когда к нам приезжали иногородние родственники, я всегда им авторитетно рассказывал, какой дом построил Растрелли, а какой – Кваренги. К 250-летию Ленинграда вышел том энциклопедии, который мне подарили приехавшие родственники из Сибири с надписью «нашему гиду по Ленинграду». А для энциклопедии, вышедшей к 300-летию города, мне самому пришлось написать немало статей.

А то, что Вы учились на искусствоведческом факультете ЛГУ, было связано с вашими интересами?

Да, я всегда хотел заниматься историей. Скорее, может быть, генеалогией и геральдикой, нежели искусствоведческим анализом. Но тогда как-то так сложилась ситуация, что из разных отделений исторического факультета наиболее привлекательным оказалось искусствоведческое. Об этом нисколько не жалею, потому что это помогло в конечном счёте писать книги и статьи о Петербурге. В университете у меня была курсовая по Константину Сомову, Сомов был одной из ключевых фигур в «Мире искусства», а «Мир искусства» - это, прежде всего, Петербург. Изучал биографию Алексея Николаевича Оленина. Тогда ещё только создавался музей в Приютино, и я свою, довольно скромную, лепту туда внёс. Это тоже Петербург – Оленин, директор Публичной библиотеки, президент Академии художеств и руководитель комиссии по построению Исаакиевского собора. Так что моё искусствоведение обернулось петербурговедением.

Сразу после окончания университета некоторое время я работал экскурсоводом в Русском музее. Тогда же был привлечён своей университетской наставницей Элеонорой Петровной Гомберг-Вержбинской к работе над изданием дневников и писем Сомова. Первая моя статья, опубликованная в журнале «Художник», была как раз о творчестве Константина Андреевича.

Живя в Гатчине, стал в 1970-м году директором Гатчинского краеведческого музея. Это совпало с работой над моей первой книжкой, посвященной художественным памятникам Гатчины и ее окрестностей. Потом работал в Музее истории Петербурга, а последние тридцать шесть лет - в Музее городской скульптуры. Естественно, оба этих музея – главные центры петербурговедения.

То есть искусствоведческое образование Вы можете посоветовать тем, кто интересуется краеведением, и ещё ищет, куда пойти? А то ведь часто бывает, что человек получает инженерное образование, а потом уходит в петербурговедение...

Да, кстати сказать, как ни парадоксально, лучшие знатоки Петербурга – это люди, которые имеют первоначально совсем другое образование. Замечательное описание Петербурга екатерининского времени создал Иоганн Готлиб Георги, который был профессиональным медиком и химиком. Вячеслав Курбатов, автор самой хрестоматийной книги о Петербурге начала XX века – тоже профессор химии Технологического института. Хотя, есть, конечно, исключения. Вот Борис Михайлович Кириков - у него, по-моему, с колыбели родилось увлечение архитектурой Петербурга, никаких других профессий не получал. Так что в краеведение можно прийти разными путями.

Но для себя я никакой альтернативы не искал. Не вижу никакого противоречия между Петербургом и своим искусствоведческим образованием. Потому что Петербург – это, может быть, самое крупное произведение русского искусства. Ну, конечно, если бы был сведущ в химии или биологии, то обращал бы большее внимание на то, что Петербург – город Менделеева, Комарова, Вавилова. Музейная деятельность даёт широкое поле для рассуждений об этом городе. В своих статьях и книгах я стараюсь показать петербургскую историю в контексте европейской. Мне интересно взаимовлияние строителей Петербурга, каковыми были не только архитекторы, но и их заказчики. Кто они были, какие факторы влияли на формирование их вкусов. Ведь Петербург был Императорской столицей, и, очевидно, здесь воплощались не фантазии Камерона и Кваренги, а вкусы их заказчицы, Екатерины Великой. Николай I, который, кстати, сам неплохо рисовал и чертил, указывал, как строить, Росси и Стасову.

Некрополи музея городской скульптуры
Некрополи музея городской скульптуры

А то, что в итоге Вы пришли к изучению памятников - сама жизнь привела к этому, или это Ваш осознанный выбор?

Прежде всего, я интересуюсь архитектурой города. Но с некрополем сложилась действительно интимная связь. Как я уже сказал, ощущение Петербурга волновало и трогало меня с раннего детства. Ещё в раннем детстве я навещал родственников, живших недалеко от Лавры. Слышал из окна звонки трамваев, ходивших тогда по Невскому до Красной площади (ставшей Александро-Невской в середине 1950-х).

В общем, всё это происходит как в жизни советского интеллигента - по стечению обстоятельств. Когда появилась возможность перейти из Музея города в музейный некрополь, я с большим удовольствием занялся этой темой. А в Музее города занимался советской архитектурой, по которой у меня тоже были публикации. Помнится, делали в Смольном соборе, к 50-летию называния города именем вождя, огромную выставку «Ленинград сегодня и завтра».

Работая в Музее городской скульптуры, мне удалось издать трёхтомный каталог художественных памятников некрополей, монографии о Благовещенской усыпальнице, мемориальной геральдике, эпитафии. Сейчас в работе книга о символике старинных надгробий, чему посвящена и одна из музейных экспозиций «Знаки памяти».

Памятниками и монументально-декоративной скульптурой города у нас занимается другой отдел, но, конечно, работая в одном музейном учреждении, мы помогаем друг другу. Отдел города ведёт широкую работу по изучению и реставрации памятников в масштабах всего Петербурга, а я больше сосредоточен на сохранении памятников Лазаревского кладбища (Некрополя XVIII века) и Некрополя мастеров искусств.

В своей последней книге, которую Вы назвали «Петербург. Книга для справок и чтения», Вы вспоминаете, что двадцать лет прожили в доме на Моховой 27-29, а сейчас живете в Коломне. Ваш Петербург – каков он? Есть ли у Вас интересные места, где любите гулять, где Вам больше всего нравится?

Мой самый любимый район Петербурга – это как раз Коломна, хотя и на Моховой мне нравилось. Но в лихом 1993-м году появились какие-то бандиты, которые захотели расселить наш дом, построенный Леонтием Бенуа. Процесс не дошел до успешного конца, теперь это «бидонвиль» какой-то. Но вот нашу коммуналку успели расселить, предложили квартиру в Коломне, куда я сразу безоглядно устремился. У меня есть книга «Другой Петербург», где я утверждаю, что название «северная Венеция», как часто именуют Петербург, не соответствует действительности. Эти города совсем не похожи, за исключением именно Коломны. Здесь все непредсказуемо и неожиданно, благодаря извивам Екатерининского канала, протокам Пряжки, Фонтанки, Крюкова канала. А коломенские подворотни, проходные дворы… Только здесь, пожалуй, пока есть возможность гулять через проходняки, переходить с одной улицы на другую. Это чисто петербургская особенность, и это было одним из самых обаятельных свойств города. Раньше много где можно было найти сквозные проходы, а теперь везде стоят тупые решётки.

Тревога и неустроенность – одно из ключевых свойств Петербурга, которое давало ему такую неповторимость в русской культуре. Парадный Петербург - это прямые открытые линии, бесконечное пространство неба и Невы. А где-то под боком тупички Мещанских и Подъяческих, унылые кварталы в Семенцах и Песках.

Современный город стандартизируется, опошляется. Может быть, мы ещё доживём то того времени, когда слово «Петербург» не будет вызывать историко-культурных ассоциаций, потому что наши современники не будут знать ни истории, ни культуры.

Для меня Петербург – город тех двух столетий, когда он был столицей, когда он был городом диссонанса. И как сосед мой Блок, я больше люблю гулять не по парадному центру, а где-нибудь по трущобам Лиговки, задворкам на Гутуевском. Это, по-моему, как раз та сторона Петербурга, которая придаёт ему такую стереоскопичность, объёмность. Так что если говорить о самых любимых точках Петербурга, то это не парадные ансамбли, а запущенные, неустроенные части города, которых пока не коснулось благоустройство под «евростандарт».

Исторические кладбище Петербурга
Исторические кладбище Петербурга

В 1996 году вместе с Александром Валерьевичем Кобаком Вы получили Анциферовскую премию за книгу «Исторические кладбища Петербурга». Расскажите поподробнее об этом.

Это, конечно, не моя лично заслуга. «Исторические кладбища Петербурга» - труд двадцати ведущих петербургских краеведов, причём каждый из них очень интересен. Среди них отец Александр Берташ, замечательный церковный историк и, кстати, медик по первому образованию. Исключительный знаток Петербурга Виктор Васильевич Антонов, царствие ему небесное, тоже принимал участие. О Смоленских кладбищах писал их главный знаток, Геннадий Васильевич Пирожков (тоже доктор биологических наук). Так что не я лично, а книга была удостоена этой самой премии. Кстати, Александр Валерьевич Кобак - физик, по-моему, Политех кончал.

Мы с Кобаком даже вступали в полемику с издательством «Центрполиграф» из-за того, что они вынесли нас на обложку. Они стали доказывать, что раз вы авторы и составители, то это справедливо. Кобак собрал всех этих людей, каждый из которых мыслит по-своему. Но в книге должно быть единство. Так что редакторская работа была большой. Мне приходилось многие статьи буквально переписывать. Но в целом это работа двадцати авторов.

Сейчас продаётся второе издание. Но в будущем правильнее было бы написать новую книгу на эту тему. Потому что те кладбища, которые мы видели 15 лет назад, уже совсем не такие. Буквально вчера гулял с небольшой группой по Большеохтинскому. Старых памятников просто не найти из-за новых захоронений, меняющих облик целых участков. Новые типовые надгробия, всяческие монументы новых русских совершенно изменили колорит. Много наших современников - заслуженных, талантливых - уже ушло и похоронено на наших петербургских кладбищах. И о них надо тоже помнить.

А та книга была проникнута пафосом сохранения исторических кладбищ Петербурга, которые в 70-80-е годы прошлого века представляли собой руины. Надо было обратить внимание на то, как уберечь осколки старины, где-то сохранявшиеся среди всеобщего разорения. Ведь в предвоенные годы шла систематическая работа по уничтожению исторических кладбищ, и в этой связи приходилось переносить в музейные некрополи ценные художественные памятники, проводить перезахоронения писателей, ученых, артистов, художников.

Некрополь – город мертвых – зеркало того, что делается в городе живых. Дикие «градостроительные ошибки» привели к тому, что творения наших современных зодчих торчат на фоне Петропавловки и Биржи. То же и на кладбищах, где современные изваяния, зачастую лишенные вкуса, убивают кое-где все же сохранившиеся классические памятники.

Надеюсь когда-нибудь подготовить краткий путеводитель по петербургским кладбищам, который давно от меня ждет издательство, но всё текучка заедает. Популярный путеводитель, конечно, нужен, потому что петербургские кладбища – это такая же достопримечательность города, как прославленные архитектурные ансамбли и музеи. Но надо создавать и отдельные монографии о наиболее значительных кладбищах - такие, как уже изданные описания Новодевичьего, Волковского немецкого. Готовим сейчас русское издание вышедшей несколько лет назад в Германии книги Роберта Лейнонена о Смоленском немецком кладбище.

Несколько лет Вы обращали внимание на то, что тема некрополей плохо представлена в интернете. Как сейчас дела с этим?

Теперь это весьма развито. Во-первых, очень активна группа Александра Николаевича Несмеянова «Помним всех поимённо». Но они больше сосредотачиваются на выявлении всего того, что связано с войной и блокадой. Это специальная тема, которая, конечно, заслуживает уважения, но тоже не исчерпывает всех аспектов. У них очень большая электронная база. Они сделали полезную работу по «Петербургскому некрополю» - справочнику, вышедшему в начале ХХ века. Там 40 тысяч имен со всех тогда существовавших кладбищ даны в алфавитном порядке, а теперь появилась возможность составить списки по каждому кладбищу в отдельности.

Конечно, наш «Митрофаниевский союз» Санкт-Петербургский Митрофаниевский союз - общественная организация, выступающая за сохранение исторических некрополей Петербурга: Митрофаниевского Православного, Митрофаниевского Лютеранского (Финского), Громовского Старообрядческого и Тентелевского Лютеранского кладбищ в их историческом виде – прим. ред.) даже слишком бурную деятельность ведёт и тоже вывешивает всё в интернете. Есть ещё несколько «некрофильских» сайтов. Это уже приобретает всероссийский размах. Новодевичий монастырь, Сергиева пустынь и Александро-Невская лавра - это всё сейчас есть и в электронном виде. Другое дело, что все эти электронные базы в основном повторяют сведения из наших «Исторических кладбищ».

Храм Святителя Митрофания Воронежского. Фото Л.Г. Андреевского. 1926 год
Храм Святителя Митрофания Воронежского. Фото Л.Г. Андреевского. 1926 год

Может быть, сейчас уже это не столь актуально, или, по крайней мере, в прессе об этом молчат, но остаются два проблемных места – Митрофаниевское кладбище и Фарфоровское. Что Вам о них известно?

И Гражданское, небольшое немецкое кладбище. Вырывают косточки около спорткомплекса на Бутлерова. Там было кладбище местного значения, которое даже Саитов не упоминает в «Петербургском некрополе». Сведения о нём только косвенные. Есть воспоминания. Но на этот счёт лучше проинтервьюировать Сергея Глезерова. Он по этой теме опрашивает местных жителей, которые как всегда всё помнят.

Что касается Митрофаниевского кладбища, то там вся территория давно разделена между частными владельцами. Они, естественно, заинтересованы в финансовой отдаче, а не в том, чтобы сделать зелёную зону на двадцати гектарах. Поэтому с самого начала мне казалась невероятной идея оконтурить всю территорию Митрофаниевского кладбища, которое в большей своей части было крайне неблагоустроенным, когда там хоронили. Ещё перед революцией вставал вопрос о том, что уж такое безобразие там царит, что надо закрывать это кладбище. Что и сделали вскоре после революции. Но у нас, как всегда, правил не соблюдают – хоронить продолжали, и даже в блокаду – а это уж дело святое, сохранить память о наших защитниках. Но в настоящее время там нет ничего, кроме помоек и складских территорий.

Насколько мне известно, архитектор Рафаэль Даянов создал проект восстановления кладбищенской Митрофаниевской церкви. Наверное, необходимо построить церковь и на прилегающей территории (один-два гектара) создать мемориал. Это наиболее реально, и, по-моему, губернатор уже одобрил такой проект.

Символическое напоминание о местах, где хоронили петербуржцев в течение веков, кажется мне обязательным. Если на этом месте было кладбище, значит, надо поставить памятный знак: хотя бы крест или часовенку. И тут я не вижу разницы: отметим мы таким образом кладбища, уничтоженные в советский период (а их было около двадцати), или исчезнувшие еще в XVIII веке, как Вознесенское, Ямское, Аптекарское и др.

К сожалению, единственный пример – когда мы хотели закрепить место Сампсониевского кладбища. Кончилось тем, что на месте памятника Первым строителям Петербурга осталась позорная руина. Даже кусочек гранита с бронзой не смогли сохранить. Памятник стоит, а хозяина не отыскать.

О Фарфоровском кладбище. Я изначально не понимал смысл всей затеянной кампании, потому что на этой территории давно были построены станция метро, кинотеатр, корпус Фарфорового завода. О каком восстановлении, о каких памятниках старины может идти речь? Жизнь идёт по своим правилам, и с этим надо считаться.

Я с возмущением отношусь к попыткам спекуляции вокруг музейных некрополей Александро-Невской лавры. В 1930-1940-е года здесь проходили капитальные работы по реконструкции. Лазаревское в основном сохранило историческую планировку, хотя определенные утраты памятников были и там. Тихвинское, превращенное в Некрополь мастеров искусств, - это, по существу, мемориальный парк, устроенный по новому плану. Старая планировка утрачена, как и свыше тысячи надгробий, там находившихся. Но мы видим здесь часть памятников, перенесенных с уничтожавшихся в 1930-е годы кладбищ, и никак я к этому отрицательно не могу относиться. Потому что уверен: если бы они не были перенесены сюда, то их бы давно уже не было.

Идея почетных перезахоронений, осуществленная в Некрополе мастеров искусств, имеет свою традицию в европейской культуре. Но рассуждения о том, что некоторые памятники сдвинуты с могильных мест, кажутся мне бессмысленными. Для моего поколения, родившегося и воспитанного в атеистическом государстве, этот вопрос вообще непонятен, но, насколько я знаю, в христианской традиции никакого особого почитания места могилы не существовало. По надгробным плитам в храмах ходили, надгробия сооружались не над могилой, а у стен усыпальниц. Вдруг недавно возникла история с памятником Мусоргскому, который действительно был передвинут в ходе реконструкции некрополя, как и десятки других. Об этом, кстати, мной же было написано в «Исторических кладбищах» двадцать лет назад. Но ведь главное, что памятник сохранен музеем, и он служит местом, у которого воздают должное памяти великого композитора. А прах… все мы из праха вышли и прахом станем.

Как могут на Смоленском кладбище, где за 275 лет существования похоронено около миллиона петербуржцев, сейчас появляться сотни новых захоронений? Только за счёт того, что старые могилы забываются. Это нормальная жизнь. На месте одного дома появляется другой дом. Мы умираем, наши внуки появляются в наших квартирах.

Давайте завершим тему кладбищ, поговорим теперь о скульптуре. Юрий Минаевич, какие из новых памятников Вам нравятся, какие нет?

За городскими памятниками я не слежу, так что мое мнение, наверное, менее обоснованно, чем у Михаила Нафтальевича Золотоносова, который подымает всю прессу, находит всех заказчиков и исполнителей памятников. Наверное, он один заменяет в этом смысле весь Музей городской скульптуры. Тем более что музей занимается только теми памятниками, которые находятся у него на инвентаре. А Золотоносов действительно следит за текущим процессом. С огромным уважением отношусь к его необыкновенной работоспособности, но абсолютно не понимаю и никак не могу согласиться ни с одним из его выводов. Кажется, он не очень разбирается в искусстве в целом и, в частности, в монументальной скульптуре.

Шедевров, как известно, много не может быть. Невозможно обязать художника создать выдающееся произведение искусства. В советское время процесс «монументальной пропаганды» имел четкую организацию. Правительство принимало решение, кому надо поставить памятник. Объявлялся конкурс. Открытый памятник постановлением Ленгорисполкома становился на учёт в Музее городской скульптуры. Теперь это всё запуталось, приобрело хаотический характер.

Теперь сама идея конкурсов выродилась. Был у нас такой позорный конкурс памятников Иосифу Бродскому. К нобелевскому лауреату тоже по-разному можно относиться, тот же Золотоносов считает его плохим поэтом. Но конкурс провалился, потому что в нём принимали участие люди, которым творчество Бродского, очевидно, было чуждо. То, что было представлено - это такой ужас, что, наверное, Иосиф Александрович просто бы сошёл с ума, глядя на то, как его воспринимают.

Памятник Андрею Сахарову
Памятник Андрею Сахарову

На памятник Андрею Сахарову тоже устраивали конкурс. Там были чуть ли не пантеоны какие-то, пирамиды египетские, античные светильники и вся прочая чушь, которая к этому человеку никак не относилась. А в итоге совершенно неожиданно, чуть ли не пиратским образом, появился памятник работы Левона Лазарева. Человека остроумного, неординарно мыслящего. Он сделал памятник, который я лично считаю лучшим из появившихся за последние двадцать лет в Петербурге. Сам по себе он пластически необычен, заставляет на себя взглянуть, держит на себе пространство в общем неорганизованной площади перед зданием Библиотеки Академии Наук. Это действительно образ, имеющий метафорический характер. Мы помним живого Сахарова, над которым нависает вся громада Большого Кремлёвского дворца, а он гнёт свою линию, повторяет одно и то же. Маленький человечек, который колеблется, как пламя свечи, но не может быть сбит. Это действительно образ, который кому-то может и не нравится, но над ним полезно задуматься.

Левон Константинович уже не с нами. Очень мне нравится его Гёте у Петрикирхе. Жалко, что так до сих пор не поставили его Баха, он был бы там очень уместен.

А рядом, на той же Менделеевской линии, перед входом в Университет, летит какое-то чудовище. Некий гений с крылышками. Это оскорбление здравого смысла, не говоря уж о размещении перед памятником петровского Петербурга. Даже Ломоносов неподалеку, в общем, довольно заурядный, всё-таки стоит, никому не мешает. А этот… студентам еще рекомендуется подпрыгнуть, подержать его за пятку.

Иногда раздаются голоса: давайте вообще не будем ставить в центре города никаких памятников, никакой скульптуры, наложим на это мораторий. Ну а зачем зарекаться? Вдруг действительно появится что-нибудь хорошее? Другое дело, что некоторые произведения декоративной скульптуры, уже вполне доказавшие свою бессмысленность, хорошо было бы убрать. Вот городовой на Малой Конюшенной улице. Для чего он стоит? Никто его не замечает, никакой художественной и мемориальной ценности он не представляет. Переместите его куда-нибудь к органам охраны общественного порядка. Или дворник на площади Островского. Рядом управление коммунального хозяйства, ну и суньте его к себе куда-нибудь во двор и любуйтесь на него.

Бендер – это просто плевок в лицо города. Конечно, он комфортная скульптура, на которой именно надо сидеть, продавливать стул своими ягодицами. И прекрасные фотографии могут получиться. Но они могут получиться в любом месте, в каком-нибудь скверике в Купчино. А здесь - парадный центр, Росси, фанфары гремят, Пушкин простирает руку, и рядом стоит чёрт его знает что, какой-то анекдот. Остап Бендер - ну какое отношение он имеет к Петербургу? Лучше хоть бедный Евгений, какой-нибудь Акакий Акакиевич! Но Остап Бендер на площади Искусств? Постоял, доказал свой идиотизм, уберите его ради бога. Раньше в переплавку отправляли, а теперь можно его просто взять, погрузить на эвакуатор и вывезти в какое-нибудь отдалённое место. Не обязательно за пределы Фонтанки, Обводного канала. Масса у нас помоек и пустырей в историческом центре города – вот и облагораживайте!

Юрий Минаевич, спасибо за столь откровенно профессиональное мнение. Уверен, теперь наши читатели захотят по-новому взглянуть на старинную и современную скульптуру.

P.S. Использованы фотографии с официального сайта Государственного музея городской скульптуры и Санкт-Петербургского Митрофаниевского союза.

Оцените материал
(0 голосов)
Александр Чернега

  • Член правления Союза краеведов Санкт-Петербурга
  • Генеральный директор ООО "Прогулки по Петербургу"

Оставить комментарий

Убедитесь, что Вы ввели всю требуемую информацию, в поля, помеченные звёздочкой (*). HTML код не допустим.