Мемориал, взывающий к миру - Электронный журнал «Петербургские прогулки»

Login to your account

Username *
Password *
Remember Me

Create an account

Fields marked with an asterisk (*) are required.
Name *
Username *
Password *
Verify password *
Email *
Verify email *
Captcha *
Reload Captcha
Кронштадтское лютеранское кладбище Кронштадтское лютеранское кладбище ant53.ru

Уверен, что об уникальном памятнике советским и немецким морякам, установленном на лютеранском кладбище города Кронштадта, большинству горожан ничего не известно. Между тем, существует он уже двадцать лет, что само по себе уже немаловажно. В конце сентября нынешнего года у этого памятника собрались те, кто был причастен к его появлению ровно двадцать лет назад.

Лютеранское кладбище Кронштадта
Лютеранское кладбище Кронштадта

Мемориал советским и немецким морякам

Открытие мемориала

Этот мемориал, торжественно открытый 22 сентября 1996 года, - первый в России памятник примирению бывших врагов по Великой Отечественной войне. И он остается единственным, где имена бывших противников увековечены рядом, на одной мемориальной доске.

История была такова. 30 июля 1944 года в Выборгском заливе немецкая подводная лодка U-250 торпедировала и потопила советский морской охотник МО-105. Эти корабли ласково называли «мошками» (от первых букв МО). Для подводных лодок противника они представляли серьезную опасность.

Погибло двадцать советских моряков, двое были ранены, а семеро выброшено за борт. Оставшиеся в живых были спасены, поскольку гибель сторожевого катера видели с советского наблюдательного поста на острове Руонти.

Однако после атаки на МО­-105 часы немецкой субмарины были сочтены, поскольку ее командир совершил роковую оплошность: забыв о приказе атаковать только крупные цели и соблазнившись легкой добычей, он обнаружил себя.

Впоследствии, уже в 1960-­х годах, бывший командир субмарины капитан-­лейтенант Вернер Карл Шмидт оправдывал свои действия, рассказывая в письме о тех событиях профессору доктору Роверу: «Нападение на советский корабль не противоречило боевому приказу. Тот заключался и в стрельбе по возможным целям, чтобы показать русским, что их десант может обойтись им дорого. После выстрела я наблюдал за взрывом. Как только исчез водяной столб, корабля противолодочной обороны не стало видно. Ни на берегу, ни в проливе на протяжении полутора часов ничего не происходило. Я предположил, что русские не подозревали о присутствии немецких подлодок».

Однако это было не так. Уже вскоре по боевой тревоге в море вышел катер МО-­103 под командованием гвардии старшего лейтенанта Александра Коленко. Здесь была опытная команда, прошедшая советско-­финскую войну 1939­-1940 годов и обеспечивавшая эвакуацию военно­морской базы с Ханко в декабре 1941 года.

Все противолодочное оборудование было готово к немедленному действию. План удался: немецкая подлодка не смогла вырваться в открытое море и залегла на глубине чуть больше 30 метров, надеясь, что русские моряки прекратят поиски. Но не тут-­то было. В районе северного подступа к Бьерке ­Зунд субмарина была настигнута и потоплена глубинными бомбами. Шестеро выживших немецких подводников с U­-250, в том числе и командир субмарины капитан­лейтенант Шмидт, были взяты в плен. Сорок шесть погибших немецких подводников остались на борту потопленной субмарины.

Исследователи отмечают, что это была большая победа советских моряков, поскольку это был единственный за всю войну (!) случай пленения немецких подводников. Команда МО­-103 была награждена орденами и медалями.

Для немецкой субмарины U­-250 это был ее второй поход – и последний! Она была спущена на воду на верфи «Германия» в городе Киле 11 ноября 1943 года, а 12 декабря того же года введена в строй. U­250 предполагалось использовать для подводной войны против союзников по антигитлеровской коалиции, однако начавшееся в июне 1944 года наступление советских войск против Финляндии внесло свои коррективы. Гросс­адмирал Дениц, отвечая на просьбу командующего германским флотом в Финском заливе контр­-адмирала Бурхарда, отправил ему на помощь новые подводные лодки, в том числе и U­-250, для борьбы с советским Балтийским флотом и отражения высадки русского десанта на острова Бьеркского архипелага. Поход U­-250, ставший вторым и последним в ее истории, начался 29 июля 1944 года.

Из показаний пленных и из данных разведки командование Балтийского флота сделало вывод, что U­-250 представляет особый интерес и хранит какую-­то тайну. Чтобы обследовать субмарину, она, с большими трудностями, в ночь с 14 на 15 сентября 1944 года была поднята со дна залива и отбуксирована в Кронштадт, где 15 сентября поставлена в сухой док.

Работа по поднятию лодки выполнялась по ночам или днем при тумане, поскольку территория находилась в зоне действия финской береговой артиллерии. Вообще, захват подводной лодки U­-250 сыграл большую роль в «большой политике».

В результате тщательного осмотра было установлено, что, на U-­250 находились ранее не известные прежде новейшие акустические торпеды Zaunkonig. Когда командиру субмарины капитан-­лейтенанту Шмидту сообщили о том, что подлодку доставили в Кронштадт, он поначалу не поверил. Дело в том, что торпеды были снабжены ловушками, которые взрывались при попытке их разоружения. И действительно, в аккумуляторном отсеке было обнаружено более двух десятков взрывных устройств с гидрофонами, которые должны были вызвать взрыв лодки при ее подъеме. Однако они повредились от взрывов глубинных бомб и, к счастью, не сработали.

Спустя некоторое время советские специалисты по торпедному оружию раскрыли секрет этих торпед – неконтактный взрыватель и самонаводящуюся система акустического наведения торпеды на цель, что являлось серьезным достижением немецких конструкторов. О захвате немецких акустических торпед было доложено премьер­-министру Великобритании Уинстону Черчиллю, а затем началась сверхсекретная переписка между ним и Сталиным на предмет ознакомления англичан с акустическими торпедами, которые еще с 1943 года использовались немцами в борьбе против союзных конвоев в Атлантике.

В сухом доке выжившие подводники U-250 помогали советскими морякам доставать из субмарины тела своих погибших товарищей – на борту потопленной подводной лодки их оставалось 46. Затем пленные немецкие подводники участвовали в захоронении своих погибших товарищей на лютеранском кладбище.

По воспоминаниям одного из плененных подводников с U­-250 котельного машиниста Рудольфа Чанке, «мы помогали доставать наших мертвых товарищей из подлодки, уже находящейся в доке. Русские моряки вытаскивали трупы из U­-250, укладывали их на палубе и затем переносили их по сделанным из балок и досок сходням к краю сухого дока. Дальнейшую работу исполняли немецкие пленные. Спасшимся членам экипажа U­-250 не разрешали войти в подлодку. Русские, наверное, боялись того, что мы подорвем ее с помощью взрывных устройств. Мы складывали наших мертвых товарищей на грузовики. При этом считали их. Нам удалось узнать всех, несмотря на то, что они находились в воде с конца июля до середины сентября». Затем пленные немецкие подводники участвовали в захоронении своих погибших товарищей. Все происходило ночью, при свете прожекторов. По словам Рудольфа Чанке, когда грузовики кружными путями приехали к месту захоронения, яма для членов погибшего экипажа U-­250 была уже вырыта. «Мы положили туда трупы наших товарищей и засыпали землей, – вспоминал Рудольф Чанке. – Нам разрешили сделать на могилах погибших товарищей простой крест из веток».

Какова же оказалась дальнейшая судьба немецкой субмарины? 12 апреля 1945 года ее включили в состав советского военно-­морского флота и переименовали в ТС­-14. Однако из­-за очень серьезных повреждений отремонтировать ее не удалось, и в августе 1945 года бывшую сверхсекретную субмарину отправили на слом.

Однако у этой истории было продолжение. В начале 1990-х годов, на волне сближения между Россией и Германией возникла международная общественная инициатива увековечить это трагическое событие в истории Великой Отечественной войны. С российской стороны изучением этого эпизода занимался морской историк, писатель Борис Каржавин. С немецкой – ученый из города Йена Гунтер Фурман, сотрудник предприятия Карл Цейсс Йена, член Союза немецких подводников.

«На рубеже 1991-1992 годов историк Борис Каржавин, капитан 2-го ранга, привез свою рукопись об этой трагедии в Германию и попросил  перевести ее на немецкий язык с целью ее издания, - рассказал Гунтер Фурман. - В наших разговорах родилась идея совместного памятного знака в Кронштадте на лютеранском кладбище, где похоронены немецкие подводники. Мы понимали, что путь будет непростым, придется обращаться во все возможные инстанции государственной власти.

При активном участии администрации города Кронштадта и российских ветеранов к этому проекту удалось привлечь организацию «Военные мемориалы» - с российской стороны, и Немецкий союз по уходу за воинскими захоронениями – с другой».

Когда решили поставить памятный знак, точного места захоронения на Кронштадтском лютеранском кладбище установить не удалось. Поэтому нынешний памятник – это, скорее, кенотаф. Возникла идея увековечить на памятнике имена и немецких, и советских моряков, павших в том бою».

Знак представляет собой огромный гранитный камень с общей памятной доской, на которой увековечены имена двадцати погибших советских моряков с МО-105, потопленного подводной лодкой U-250, и сорока шести немецких подводников с U-250.

На церемонии открытия памятника 22 сентября 1996 г. Фото из архива Гунтера Фурмана.

 Открытие мемориала

Открытие мемориала
На церемонии открытия памятника 22 сентября 1996 г. Фото из архива Гунтера Фурмана.
На церемонии открытия памятника 22 сентября 1996 г. Фото из архива Гунтера Фурмана

Памятник был открыт 22 сентября 1996 года. С тех пор сложилась традиция: каждый год 30 июля, в день того боя в Финском заливе, проводить акцию памяти, призывающую к миру между нашими народами и миру во всем мире.

Для Гунтера Фурмана эта история стала делом жизни. Он пробивал создание этого памятника, делал все это на свои личные средства, и опекает его уже двадцать лет его существования. Именно Фурман стал автором девиза этого памятника, который выбит на мемориальной доске, – «Примиренные смертью взывают к миру».

С 1996 года Гунтер каждый год летом приезжает в Кронштадт, чтобы принять участие в памятной акции 30 июля у мемориала морякам. В нынешнем году он приехал в сентябрьские дни.

«С чем связано Ваше особое отношение к России?» - спросил я у Гунтера Фурмана.

«Во время Второй мировой войны мой отец был военнослужащим вермахта. К счастью, ему не пришлось быть на фронте и убивать. Будучи по профессию мясником, он служил в роте снабжения в тылу. Ему доводилось общаться с русскими, и он никогда не говорил о них ничего плохого. Наоборот, жалел тяжёлую жизнь простых людей в деревнях. В конце войны он короткое время находился в плену у американцев, затем вернулся домой и продолжал работать мясником в маленьком семейном предприятии.

В школе у меня был очень хороший учитель русского языка. Моя жена русская. Так что с Россией меня многое связывает. Что же касается морской темы, то мой брат служил в военно-морском флоте ГДР. В 1959 он ходил, как старший унтер-офицер (старший рулевой) на учебном корабле «Эрнст Тельман» (Ernst Thählmann) - это был первый неофициальный визит военного корабля ГДР в Ленинграде, в 1961-м году – во второй раз. Он был в восторге от контактов с русскими людьми».

Сейчас Гунтер Фурманн – пенсионер, член немецкого Народного союза по уходу за военными могилами и Архива подводных лодок в Куксхафене.

По его словам, девиз памятника «Примиренные смертью взывают к миру» полностью соответствует по своему содержанию девизу Немецкого народного союза по уходу за воинскими захоронениями, который гласит: «Примирение над могилами – это работа за мир».

«Сегодня, несмотря на политические разногласиями между руководителями наших стран и на сложную ситуацию в мире, мы должны сделать все для продолжения на нашем уровне хороших отношений и тесного сотрудничества с целью сохранения мира, - подчеркнул Гунтер Фурман, выступая на митинге у памятника морякам 22 сентября нынешнего года. - Мы преклоняем свои головы перед погибшими моряками U-250 и МО-105, а также перед всеми жертвами бессмысленных войн как в прошлом, так и в настоящем».

К памятнику возложили два венка. Один – от немецкого подводника Рудольфа Чанке. Это единственный из ныне здравствующих членов экипажа U250 – один из шести оставшихся в живых тогда, в июле 1944-го. Ему девяносто два года. Другой венок – от Немецкого народного союза. И цветы – от всех участников акции и от администрации Кронштадта. Участники акции отмечали, что это акция народной дипломатии, несмотря на непростые сегодняшние отношения между нашими государствами.

«Этот памятник стал первым, появившимся в этой части старинного кладбища, - рассказал руководитель Кронштадтского морского музея Владимир Шатров. - К середине 1990-х годов эта территория была практически пустой. До войны это было красивое ухоженное кладбище, с красивыми надгробиями. Ухаживали за ними немцы, жившие в Ленинграде и окрестностях. После войны все было предано забвению, могильные памятники ломали, увозили, наступило запустение, и на территории кладбища оказались пустые места.

Сначала меня смущало, что советские и немецкие моряки увековечены рядом, вместе, если бы не итоговая надпись: «Примиренные к смертью взывают к миру». В таком виде я принимаю этот памятник. Да, когда его открывали, было много споров, самое разное отношение среди ветеранов, часто негативное. Но постепенно настроения менялись. И потом мне довелось услышать, как один из ветеранов сказал: «да чего мы будем мертвых-то делить?». Сегодня к памятнику относятся совершенно спокойно, никаких акций вандализма не было».

Рядом с памятником за последние двадцать лет фактически сложился мемориальный уголок, который опекает Кронштадтский морской музей. В мае 2015 года рядом, в нескольких метрах, поставили памятник Никите Сергеевичу Мышляевскому – водолазу, погибшему в августе 1944 года. Его останки, в тяжелом водолазном снаряжении, были обнаружены подводными археологами в 2013 году на глубине 32 метров в районе Шепелевского маяка в Финском заливе. Удалось выяснить, что он был одним из тех, кто погиб 25 августа 1944 года в результате атаки германской подводной лодкой U242 на водолазный катер ВРД-76 «Дельфин». Мышляевский занимался подъёмом с глубины шумопеленгаторной станции. С 1944 года он считался пропавшим без вести.

Памятник вололазам
Памятник водолазам

В октябре того же 2013 года состоялось отпевание Мышляевского в Кронштадтском морском соборе, затем его захоронили здесь, на лютеранском кладбище Кронштадта. Шлем Мышляевского стал экспонатом Кронштадтского морского музея.

В 2015 году на могиле Мышляевского установили памятник - ему и всем водолазам, погибшим в годы войны на Балтике. Надпись на камне гласит: «Военным водолазам – разведчикам и минерам, испытателям и инженерам, спасателям и строителям, выполнившим свой тяжелый и опасный труд во благо Родины, и отдавшим за нее свою жизнь». Сюда водолазы приезжают со всей России.

Напротив российско-немецкого памятника подводникам Кронштадтский музей в мае нынешнего года, в канун Дня Победы, заложил аллею памяти и славы – в честь погибших кораблей. Первое дерево – в память об экипаже спасательного судна «Шквал» Беломорской военной флотилии. Оно подорвалось 25 августа 1943 года в проливе Югорский Шар в Карском море на минах, выставленных германской подводной лодкой. Командир и 46 членов экипажа погибли, спасти удалось лишь пять членов команды.

 

В память
В память «Шквала»

Памятная акция, посвященная 20-летию памятника советским и немецким морякам, продолжилась в стенах Кронштадтского морского музея на Андреевской ул., 5. К ее участникам присоединился 95-летний ветеран Великой Отечественной войны Михаил Саввич Назаренко - артиллерист, участник обороны Севастополя, Одессы, битвы за Кавказ.

«На полях военных сражений мы встречались как враги, - сказал Михаил Саввич. - Воевали зло, умело, жестоко по отношению друг к другу. Но сейчас пришло другое время. Я бы хотел, чтобы новые поколения жили мирно, дружно, чтобы не было эгоизма, захватнических настроений и аппетитов. Чтобы люди были братья, сестры и чтобы был мир во всем мире. Русские с немцами не раз встречались на полях сражений, тем не менее, они умеют и примириться. Умеют делать друг другу добро, делиться успехами».

Оцените материал
(0 голосов)
Последнее изменение Понедельник, 25 декабря 2017 19:36
Сергей Евгеньевич Глезеров

  • Журналист, ведущий разделов "История" и "Наследие" газеты "Санкт-Петербургские Ведомости"
  • Член правления Союза краеведов Санкт-Петербурга
  • Автор книг о Петербурге, лауреат Анциферовской премии

Оставить комментарий

Убедитесь, что Вы ввели всю требуемую информацию, в поля, помеченные звёздочкой (*). HTML код не допустим.