Десять дней в Ленинграде. Что поразило костромских школьников в нашем городе летом 1925 года - Электронный журнал «Петербургские прогулки»

Login to your account

Username *
Password *
Remember Me

Create an account

Fields marked with an asterisk (*) are required.
Name *
Username *
Password *
Verify password *
Email *
Verify email *
Captcha *
Reload Captcha

Десять дней в Ленинграде. Что поразило костромских школьников в нашем городе летом 1925 года

Десять дней в Ленинграде Десять дней в Ленинграде

В моих руках – уникальный документ: дневник впечатлений костромских школьников, побывавших на экскурсии в Ленинграде летом 1925 года. Пожелтевшие страницы рукописного альбома, озаглавленного «Отчёт об экскурсии в Ленинград Костромской 2-й девятигодичной школы». Этим раритетом из семейного архива поделился со мной геолог Ювеналий Андреевич Смирнов. Его мама Галина Голубцова была одной из участниц той поездки. Некоторые записи уже почти выцвели, еле видны, но всё же ещё читаются. Видно, что ребята оформляли альбом очень любовно, снабжая его своими собственными рисунками того, что они увидели в Ленинграде.

«Когда мама побывала в Ленинграде, ей было 19 лет, - рассказал Ювеналий Андреевич. - Она только что окончила школу. Мама после этой поездки влюбилась в Ленинград. Приехала сюда, работала педагогом музыки в школе, потом окончила курсы медсестер, работала на разных предприятиях и больницах города. В 1931 году родился я. Вы спросите, почему меня назвали Ювеналием? Мама ещё в школе влюбилась в одноклассника - Ювеналия Волынкина. Вот в честь него меня мама и назвала. А отец хотел меня назвать Львом. А дома меня звали просто – Юля, Юлик, Юленька.

Первые годы мы жили у Смольного на Ставропольской улице, потом перебрались на Общественный переулок за Невской заставой, потом на улицу Ткачей. Так что своей малой родиной считаю Невскую заставу. Там мы пережили первую блокадную зиму, там 16 февраля 1942 года умерла бабушка. В марте 1942 года нас с мамой эвакуировали, мы добрались на мамину родину в Кострому. В 1944 году вернулись обратно в Ленинград, на Невскую заставу.

Что же касается «ленинградского» дневника 1925 года, то мама упоминала, что её подруга Женя Онтрик хранила эти записи у себя в Костроме. И потом передали эти записи маме. С тех пор так они и лежали в её архиве. Разбирая его после маминой смерти, я наткнулся на эти записи. К ним уже проявили интерес в Музее истории Санкт-Петербурга». 

Ювеналий Андреевич Смирнов, август 2016 г.
Ювеналий Андреевич Смирнов, август 2016 г.

И не случайно: это, действительно, очень любопытный источник, позволяющий представить себе, как выглядел Ленинград в середине 1920-х годов. Самый разгар НЭПа. Бывшая столица страны понемногу возвращала себя столичный блеск, утраченный во время Гражданской войны. И вместе с тем Ленинград был всё-таки совсем иным, нежели прежний Петербург. «Новый быт» затрагивал все стороны жизни.

 

Ребята вместе с педагогами пробыли в Ленинграде десять дней и посетили практически все знаковые для того времени места Ленинграда. Итоги каждого дня, по свежим следам, они записывали в дневник впечатлений. Причем участвовала в этом вся костромская «команда». Нынешняя публикация впервые вводит дневник костромских школьников в краеведческий оборот.

Поездка готовилась заранее и планировалась тщательно. Организаторы связались с Ленинградским Губоно, и Центральная станция гуманитарных экскурсий дала согласие принять костромских школьников, предоставив им бесплатно помещение в своем общежитии в доме по Демидову пер., 1 (ныне пер. Гривцова). Впрочем, не всё получилось гладко, в результате бюрократических проволочек была согласована поездка не на пятьдесят человек, как предполагалось, а на тридцать.

И вот, наконец, дорога. «Вагон, который нам отвели, предназначался только для экскурсантов. Одну часть занимали экскурсанты из партшколы, ехавшие тоже в Ленинград, а другую мы…».

 

«Когда мы подъезжали к Ленинграду, мы думали увидеть что-то необычайное. Но когда мы вышли из вагона на вокзал, то сразу разочаровались: здание вокзала было серое с обвалившейся штукатуркой. Нас сразу оглушили шум и крик разносчиков…

Приехали в Ленинград в 8 часов утра. Все наши вещи мы отправили с ломовиком (ломовые извозчики, или ломовики, занимались транспортировкой тяжелых грузов. – С.Г.) в отведённое нам помещение в Демидовом переулке.

Мы вышли на большую площадь, где стоял памятник Александру III. Перебраться через эту площадь было нелегко, всюду тянулись трамвайные рельсы и сновали автомобили.

Мы проходили мимо многих садов и цветников, они очень поразили нас чистотой и порядком. В цветниках никто не рвал цветы, и даже траву и ту не рвали и не мяли, хотя сады и цветники были без жердей…

Когда мы шли по проспекту 25 Октября (бывший Невский), нас совсем оглушили шум трамваев и автомобилей; здесь всё двигалось по порядку: с одной стороны трамвайных рельсов ехали автомобили, а с другой лошади, на тротуаре всё время держаться правой стороны, и поэтому здесь не было никакой толкучки, хотя движение было громадное. Всюду были магазины, красивые вывески, блестящие витрины, в которых был красиво выставлен товар».

Особенно ребят поразила торцовая мостовая, которой, по их словам, в Костроме не сыскать. «Она вся сделана из мелких деревянных плиток, которые носят название торцов. Так что мостовая имеет вид какого-то паркетного пола»…

(С.Г.: Невский проспект был вымощен деревянными торцовыми шестигранниками ещё в 1832 году. Шестигранные шашки и прямоугольные бруски укладывали на дощатый настил, устроенный на бревенчатых лапах. Мостовая была удобной, исключавшей шум и вибрацию, однако требовала постоянного ремонта. Сильнейшее наводнение 1924 года серьёзно повредило торцовые мостовые. Тем не менее, они были восстановлены. Окончательная замена торцовой мостовой на асфальтобетон на Невском проспекте произошла в 1939 году).

Жильё в Демидовом переулке вполне устроило костромских экскурсантов. «Помещение было дано очень хорошее, две большие, светлые комнаты. Одна для мальчиков, другая для девочек. Была также отдельная большая столовая. Везде очень чисто. В высшей степени внимательные и любезные служащие как административного, так и технического персонала. Здесь нам в определённое время давали кипяток для чая, два, а иногда и три раза в день здесь же мы получали и обед за небольшую сравнительно плату».

На каждый день у ребят были заранее назначены определённые экскурсии. На несколько из них экскурсионная станция предоставила руководителей, остальные проводились самостоятельно.

В первый день костромичи отправились в Исаакиевский собор и посмотрели Неву. Естественно, они постоянно сравнивали то, что видят, с родной Костромой.

«Река Нева, бурная, ещё мрачнее кажущаяся от темных гранитных набережных, производит совершенно резкий контраст с нашей Волгой. Волга, с её серебристой водой, с зелёными берегами, имеет очень живописный, весёлый вид, но и Нева с её неспокойной чёрной зыбью, с мрачными гранитными берегами, всё же имеет своеобразную красоту».

Один из других авторов рукописного дневника впечатлений отмечал: «Нева произвела на нас впечатление различное: многие ожидали чего-то более величественного, а оказалось?.. что она имеет вид широкого канала, со сторон закованного в тёмный гранит».

Первую организованную экскурсию костромские школьники совершили в Ботанический сад. «До Ботанического сада частью шли пешком, частью ехали на трамвае, эта дорога была нашей первой прогулкой по Ленинграду. Но наше настроение было не из отличных, так как уставшим, прямо с дороги нам пришлось пройти значительное расстояние и почти втрое больше проехать на трамвае, где нас ещё больше раскачало. Даже на ногах мы стояли нетвердо от долгой езды…

Ехали мы по Васильевскому острову и Ленинградской стороне… (С.Г.: Любопытно, что костромские школьники называют Петроградскую сторону Ленинградской. Возможно, такое название, действительно, бытовало в то время, но не прижилось. Петроградская сторона, бывшая до 1914 года Петербургской, так и осталась Петроградской).

Когда мы подошли к Ботаническому саду, то нас в первом дворе встретили заросли крапивы, вызвавшей с нашей стороны большое недоумение и разочарование. После долгих ожиданий у главного павильона мы получили руководителя и пошли с ним в оранжереи».

Дальше в дневнике поездки шло подробное описание увиденного в Ботаническом саду. Нас больше интересует резюме: «Выйдя из оранжерей, нас охватило чувство сожаления, как будто бы мы только что побывали и в тропических лесах, и в жгучих пустынях, и в лесах каменноугольного века, и всё это мы должны покинуть, возможно, увидав в первый и последний раз. Всего в Ботаническом саду 20 оранжерей, их обслуживает 315 человек, из них 200 рабочих и 115 служащих».

Вторая экскурсия была совершена в Зоологический музей. «Здание зоологического музея имеет очень мрачный и непривлекательный внешний вид, совсем не соответствующий внутреннему…» Далее шло подробное описание музея, причем уже в положительном ключе. «Вообще, музей поражает своей обширностью и разнообразностью видов животных. Надо удивляться искусству и любви к делу тех, которые создали этот музей».

Зоологический музей
Зоологический музей

В тот же день ребята побывали в Зоологическом саду – нынешнем зоопарке.

«Во время голода в 1918 году и 1919 году сад сильно опустошился, и в то время, как наша экскурсия посетила его, зоосад был очень невелик. Сад занимает большое пространство, но сейчас в нем много незастроенных мест, где предполагается построить новые здания…» Дальше следует подробное описание животных, которых ребята увидели (многих из них – впервые!). Но больше всего эмоций вызвал, конечно же, слон.

«Перед его помещением всегда больше всего народа. Слон, или вернее, слониха ленинградского зоопарка родом из Индии, и зовут её Бетти, но все ребята зовут её Петька, и слон идёт на эту кличку. Слона много кормят, так как очень интересно смотреть, как он ест, если же дать ему монетку, то он отдает её своему сторожу. Наши мальчики кормили его, а потом взяли и дали ему пустой мешок из-под хлеба. Слон взял его сначала хоботом и поднес ко рту, но не съел, а рассердившись, бросил мешок в толпу и ушел в закрытое помещение».

(С.Г.: Слониха Бетти, любимица ленинградцев, была смертельно ранена 8 сентября 1941 года при первой бомбёжке Ленинграда. Одна из бомб упала рядом со слоновником, крыша рухнула, и Бетти завалило бетонными обломками).

«Хотя в общем сад невелик, мы его осматривали очень долго. И хотя сад был не особенно хорош, нам он понравился, и наша экскурсия вернулась домой хотя и усталая, но довольная».

 

Зоологический сад
Зоологический сад

Конечно же, поездка в Ленинград не могла обойтись без посещения мемориала жертвам революции на Марсовом поле. Потом – классические пункты любого туриста: Русский музей, Эрмитаж и Петропавловская крепость.

Немало страниц занимает описание картин и скульптур Русского музея и Эрмитажа. «Осмотрев столько залов Русского музея, мы не чувствовали ни малейшей усталости. Так были увлечены этими картинами. Когда мы вышли оттуда, то не могли очнуться: всё картины и картины. Все были очень довольны этой экскурсией. Никогда, никогда бы не ушел из Русского музея».

Что же касается Эрмитажа, то там ведь в ту пору можно было увидеть не только собрание искусства, но и бывшие «царские помещения». (Как отмечает историк Игорь Зимин, «исторические помещения» - личные покои Александра II, Александра III и Николая II были открыты для трудящихся в начале 1920-х годов и пользовались неизменно огромной популярностью. Народу очень хотелось посмотреть, как жили цари. Костромским школьникам вовремя удалось побывать в Зимнем дворце, поскольку в 1927 году бывшие мемориальные комнаты российских императоров были частично реконструированы, а часть имущества из них распродана. В начале 1930-х годов в связи с ростом «нездорового интереса» к повседневной жизни царей мемориальные комнаты были и вовсе закрыты, а их интерьеры были постепенно утрачены. – С.Г.)

«Эрмитаж примыкает к Зимнему дворцу, и мы посетили нежилые покои этого дворца. В самый Зимний дворец мы не ходили, потому что, чтобы туда попасть, надо платить довольно много, а средств мы имели мало. Нежилую часть Зимнего дворца составляют комнаты, которые были предназначены для наследника Николая Александровича, сына Александра II, а после его смерти предназначались для приема послов и других важных гостей. Теперь в них собраны коллекции фарфора, фаянса и произведений ювелирного искусства из золота, серебра и другие предметы роскоши Дома Романовых».

В Петропавловской крепости костромичи посетили собор, домик с ботиком Петра и тюрьму Трубецкого бастиона. Подробно записали рассказ экскурсовода о тюрьме и её узниках. «В настоящее время Петропавловская крепость служит музеем, который посещают тысячи людей, для того, чтобы посмотреть, в каких ужасных условиях приходилось сидеть нашим борцам за рабочее дело».

«Очень много дала учащимся экскурсия в Смольный; здесь мы под влиянием объяснений и рассказов руководительницы экскурсии, а самой обстановки снова, но более ясно и отчетливо переживали дни Октябрьского переворота; перед нами предстала ярко картина напряженной работы Совета солдатских, рабочих и крестьянских депутатов, их напряжённые, измученные от бессонных ночей лица, мы словно видели курьеров, которые носились по огромным, длинным коридорам Смольного с распоряжениями Ленина и Троцкого; словно слышали непрерывные телефонные звонки, которыми соединялся Смольный с городом; в актовом зале бывшего Смольного института мы как бы присутствовали на первом заседании Съезда Советов, который санкционировал переворот. Нам удалось также побывать в квартире Ленина, состоящей из двух комнат, и в его рабочем кабинете.

(С.Г.: Как уточнила заведующая научно-экспозиционным отделом государственного историко-мемориального музея “Смольный” Ольга Фёдорова, комната Ленина сохранялась с 1918 года, не будучи официальным музеем. Официально она стала музеем в 1927 году. Кабинетов у Ленина было два. Тот, что сегодня показывают как первый кабинет Ленина, на третьем этаже, был воссоздан в 1974 году на основе подлинных вещей. Второй кабинет был утрачен, так как в нём работало городское руководство. Но, вполне возможно, что школьникам показывали именно второй кабинет, который мог в 1925 году ещё сохранять подлинную обстановку).

После осмотра квартиры мы осмотрели все организации, находящиеся сейчас в Смольном, как-то: Петроградский губисполком, губком РКП(б), губком РЛКСМ, губернскую РКИ (знаменитый «рабкрин» - рабоче-крестьянская инспекция, занимавшаяся вопросами государственного контроля. – С.Г.), организацию по борьбе с неграмотностью и др. Но это нам не представляло интереса, и мы двинулись в Дом крестьянина, который находится в нижнем этаже.

Здесь дают крестьянам, приезжающим по общественным делам, различные справки и объяснения, а также бесплатное помещение. Нам было показано помещение для одиночки крестьянина. Это была комнатка в одно окно, в углу стоит кровать, покрытая белоснежным покрывалом, около кровати столик. У окна обеденный стол, тоже покрытый скатертью, и два стула.

Очень уютный вид имеет эта комната, на стенах висят плакаты и различные советы крестьянину о ведении сельского хозяйства, остерегающие крестьян от вредителей, показывающие, как нужно бороться с ними, опровергающие трехпольную систему ведения сельского хозяйства и агитирующие за разведение корнеплодов и много др. При доме крестьянина есть библиотека и читальня, и есть стол справок, где сидит агроном непонятное для крестьян и направляет их в нужное учреждение».

(С.Г.: Дом крестьянина был ликвидирован вскоре после убийства С.М.Кирова. Согласно докладной записке от 12 декабря 1934 г. начальника оперативного отдела Алёхина начальнику НКВД Ленобласти Заковскому об осмотре Смольного (ЦГА ИПД СПб), в корпусах, соединённых со Смольным проживает 160 семей частных лиц и находится Дом крестьянина. Предполагалось за десять дней выселить все учреждения и частных жильцов. По всей видимости, так и было сделано).

Побывали костромичи и в Петергофе. Добирались оттуда на пароходе, по пути видели три итальянских военных крейсера, которые пришли в Ленинград, - «Лев», «Пантера» и «Тигр». «Далее на Неве мы видели ещё массу пароходов больших и малых, как грузовых, так и пассажирских. Недалеко от пристани стояли очень большое судно «Народоволец» все ободранное, грязное, местами с проломанными боками, оно имело очень непривлекательный вид. Из разъяснений сведущих пассажиров нам стало известно, что оно было затоплено в море, и там стояло несколько лет, пока теперь его не извлекли из-под воды, выкачали воду и привели в ленинградский док на починку».

(С.Г.: Пароход «Народоволец» (бывший «Николаев»), построенный в 1894 году в Германии, с 1914 года был госпитальным судном. В таком качестве он участвовал в Первой мировой и Гражданской войнах. 6 июня 1920 года пароход в результате аварии опрокинулся и затонул у набережной Васильевского острова. Впоследствии судно подняли и разобрали.)

В Петергофе ребята выполнили программу-минимум: посмотрели Большой дворец, Монплезир и фонтаны. Причем в Монплезир пришли, куда музей там был уже заперт. «Посмотрели немножко по окнам, потом решили постучать по окнам, потом решили постучать и попытать счастья… Дверь открыл какой-то старик и начал ругаться, зачем не вовремя беспокоили. На этот раз нам повезло: сторожа уговорили, и он за рубль пустил нас во дворец». А потом «бегали по аллеям между дубами и вопреки подписям рвали цветы для букетов в траве, так что эта экскурсия была для нас самой интересной».

Из всех экскурсий, совершённых в Ленинграде костромичами, особнякам стояла поездка в порт на Гутуевский остров – «как в одно из самых полезных и важных мест, которые приносят нашей стране громадную пользу в торговом отношении». Туда потребовалась достать специальный пропуск, поскольку посторонних туда не пускают.

«Первое, с чем познакомил нас руководитель экскурсии, - это с историей порта. Затем, что такое порт, то есть пункт скрещения путей. И, действительно, мы сами могли наблюдать скрещение здесь различных путей, как, например, морского пути, речного, железнодорожного».

Затем ребят повели в туда часть порта, куда привозится импорт.

«Первое, что нам бросилось в глаза, это русские, немецкие и английские торговые суда. В прошедшие годы, как нам объяснил руководитель, в нашу гавань ввоз товаров был в среднем 446 миллионов пудов, а теперь 19 миллионов пудов. Товары привозятся следующие: из Германии – шерсть, из Швеции – бумага для газет, плуги, из Англии – пробка, машины, оцинкованная проволока, олово, свинец, крашеная медь, из Финляндии – бумажная масса. Вся торговля у нас находится в настоящее время в руках государства…

Начав осмотр мало оборудованной части порта, мы пошли посматривать его оборудованную часть, основанную после революции, то есть в 1924 году. Там мы увидели применение технической силы, то есть подъемные краны…

В заключение, как бы в сюрприз, наш руководитель предложил нам, экскурсантам, отправиться на английский пароход под названием Argos, который стоял в гавани. Конечно, все единогласно согласились. Из Лондона в Ленинград он везёт свинец, олово, машины в разобранном виде и разные стальные и железные инструменты и вещи. Из Ленинграда в Лондон везут яйца, масло, фанеру, муку, бочки, брёвна».

Накануне отъезда из Ленинграда школьники отправились на Елагин остров. Когда стояли в очередь на пароход, наблюдали за публикой: «какие-то толстые господа с галстуками и цепочками, дамы, шляпки, цветы, собачки с цветными бантами».

«На обратном пути с Елагина острова совершенно случайно натолкнулись на буддийский храм в Старой Деревне, куда, хотя и очень нелюбезно, но всё же удалось нам проникнуть. Здесь все мы себя почувствовали на далеком-далеком востоке, среди чуждой нам, совершенно незнакомой и своеобразной культуры. Нам здесь многое хотелось спросить, узнать, тем более, что все стены покрыты незнакомыми надписями, наподобие китайских, но никто ничего нам объяснить не мог, а главное: сторож, который тут живёт и был в это время там, определённо не хотел отвечать, да он к тому же по-русски и говорит довольно плохо и, видимо, мы со своей кампанией учащейся молодёжи, смотревшей на всё широко раскрытыми глазами, были ему не желательны, смотрел он на нас очень сердито».

(С.Г.: В 1919 году буддийский храм был разграблен, однако в 1924 году вновь начал функционировать. В 1935 году на волне антирелигиозной политики в СССР был окончательно закрыт).

«Конечно, для осмотра Ленинграда этого времени, что мы там пробыли, слишком мало, и мы ещё очень многое не видали, тем более, что теперь музеи бывают открыты всего три раза в неделю, да и то у них один день без исключения для всех за плату.

Дальше жить нам было не на что, хотя экскурсионная станция, может быть, и не отказала бы нам в помещении на лишние два, три, четыре дня. Затем нам очень хотелось побывать где-либо на крупном промышленном производстве, но никуда, оказывается, экскурсантов не пускают, кроме одной ниточной мануфактуры. Так как такое текстильное производство у нас есть и в Костроме, оно для нас интереса не представляло. Нам хотелось побывать где-нибудь вроде Балтийского завода или Красного путиловца, но эти мечты так мечтами и остались. К сожалению, также не пускают и в книгохранилище Публичной библиотеки, где очень хотелось побывать».

И ещё одно резюме на страницах дневника: «В общем, подводя итог всему, я могу сказать одно, что экскурсия в Ленинград останется, я думаю, светлым пятном на всю жизнь для каждого из наших экскурсантов».

Оцените материал
(0 голосов)
Последнее изменение Вторник, 26 декабря 2017 19:47
Сергей Евгеньевич Глезеров

  • Журналист, ведущий разделов "История" и "Наследие" газеты "Санкт-Петербургские Ведомости"
  • Член правления Союза краеведов Санкт-Петербурга
  • Автор книг о Петербурге, лауреат Анциферовской премии

Оставить комментарий

Убедитесь, что Вы ввели всю требуемую информацию, в поля, помеченные звёздочкой (*). HTML код не допустим.