И.Э. Воеводский: "Первую экскурсию я провёл, когда был ещё в детском саду" - Электронный журнал «Петербургские прогулки»

Login to your account

Username *
Password *
Remember Me

Create an account

Fields marked with an asterisk (*) are required.
Name *
Username *
Password *
Verify password *
Email *
Verify email *
Captcha *
Reload Captcha

И.Э. Воеводский: "Первую экскурсию я провёл, когда был ещё в детском саду"

Друзья, в этом выпуске журнала «Прогулки по Петербургу» мы хотим познакомить вас с ещё одним замечательным человеком, играющим большую роль в петербургском краеведении. Но это не просто историк. По образованию он хоровой дирижёр, имеет опыт работы педагогом, артистом, журналистом, экскурсоводом и радиоведущим. Многие его знают как основателя турфирмы «Эклектика». Это Игорь Эммануилович Воеводский. Не секрет, что экскурсионное бюро «Прогулки по Петербургу» тесно сотрудничает с «Эклектикой». Детище Игоря Эммануиловича имеет огромный опыт в организации автобусных туров не только по России, но и по другим европейским странам. Как такому творческому человеку удалось стать ещё и удачливым бизнесменом? Об этом, и не только об этом, пойдёт речь в нашем интервью.

Игорь Эммануилович, здравствуйте. По нашей традиции, прежде всего, хотелось бы поподробнее узнать о вас как о человеке. Расскажите о Вашей семье. Вы родились в Ленинграде?

Мне повезло с родителями. Я родился в семье ленинградских историков. То есть история Петербурга и история вообще были фоном моего детства. Папа преподавал историю всю жизнь. Мама начинала с того, что училась в Детском Литературном университете у С. Я. Маршака. Она была очень талантливым литератором, но так сложилась жизнь, что писателем она не стала. Хотя остались прекрасные фрагменты её прозы. А в последние годы жизни она успела написать мемуары, которые мы издали. Её мемуары очень высоко оценил Гранин и многие петербургские историки. Это было написано в 1980-1982 годах, когда о блокаде ещё много чего не знали, и много о чём не говорили. Мама жила всю блокаду в Ленинграде, потеряла свою мать и своего первенца. Она описала всё это как очевидец и как историк, и как человек с прекрасным слогом. Её мемуары достаточно трагичны, но читаются на одном дыхании. 

С детства меня водили по музеям. Каждые выходные мы были либо в Пушкине, либо в Павловске. Либо бежали с папой смотреть на строительство моста Александра Невского. Для нас Петербург всегда был чем-то родным, близким и интересным. Помню, что первую экскурсию я провёл, когда был ещё в детском саду. Это было тогда, когда меня из детского сада, находящегося на Невском проспекте, забрала тётушка, которая приехала к нам из Даугавпилса на несколько дней. Мы с ней пошли по Невскому, и я ей вдруг сказал: «Хочешь, я приведу тебя к папе на работу»? И я довёл её до техникума на Бородинской улице!

Как Вы пришли в краеведение? Долог ли был этот путь?

То, что я пришёл в краеведение, совершенно очевидно, было предопределено. Но поначалу я пошёл по другому пути, увлёкся пением. Из хора Дворца пионеров перебрался в детских хор Кировского театра, заболел сценой, мечтал о карьере оперного певца. И с этой мечтой после 8-го класса поступил в музыкальное училище на кафедру хорового дирижирования. Почему не на вокал? Потому что на вокал брали только после окончания школы, когда сломается голос. Потом, когда я начал там учиться, то понял, что не хочу быть оперным баритоном в трико, над которым смеялся Станиславский. А хочу быть дирижёром. В итоге я окончил Институт культуры по кафедре хорового дирижирования, где учился у замечательных педагогов.

15 лет я руководил хором мальчиков. Потом, в целях дополнительного заработка и расширения своих возможностей стал преподавать мировую художественную культуру в школе. Причём не так, как надо было в школе по программе середины 80-х годов, а по своей программе. Однажды я услышал, как директор школы предлагает «англичанке» вести историю Ленинграда. Подошёл к ней и предложил: «Если вам не интересно, то я готов это взять». Вот так я начал преподавать в школе историю Петербурга. Это был конец 1980-х годов.

Однажды завуч передал мне телефон, по которому можно было заказать автобус: «Если хотите, то возите своих детей на экскурсии». Буквально в течение нескольких месяцев вся школа стала ездить со мной на экскурсии. Потом со мной стала ездить вся соседняя школа. Для школьников я выстроил цикл «История архитектуры Ленинграда». Но это всё был очень небольшой заработок.

И всё-таки, Вас больше всего знают как основателя фирмы «Эклектика». Расскажите, как у вас появилась идея её создания? С чего всё началось?

В конце 1980-х годов в молодёжном центре при районном комитете комсомола можно было заниматься какими-то творческими видами деятельности, или чем угодно. Вполне официально организовывать свой бизнес. До этого времени я довольно долго работал Дедом Морозом в «Невских зорях», мечтал растянуть новый год на весь календарный год. Поскольку я очень любил книжки Астрид Линдгрен, то придумал для себя интереснейшее решение – стал Карлсоном, который живёт на крыше. Прилетал к детям в любое время года и всё это официально организовал через молодёжный центр. Через некоторое время ко мне стали прибиваться другие актёры, у нас возник небольшой театр. Мы ставили мои моноспектакли, играли вдвоём - втроём. Так у меня появился некоторый опыт предпринимательства: как оформить платёжку, как правильно подписать договор…

И вот, в начале 90-х годов всё как-то одновременно рухнуло: система пионерских лагерей, домов отдыха, в которые летом можно было ехать со спектаклями. Кончились все приработки. Не было возможностей зарабатывать. А ведь отпуск у учителя длинный – два месяца практически. Вот я и взял мегафон, вышел на Невский, стал собирать народ на экскурсии. Я не знал, что так делать нельзя, что надо официально зарегистрироваться. Но я уже умел всё это делать. Несколько месяцев работал на Невском проспекте под носом у других фирм. Потом на меня наскочил председатель торговой комиссии Куйбышевского района, и он сказал, что надо обязательно открыть фирму и платить налоги. С этого началась фирма «Эклектика». К тому времени ко мне сбежались многие экскурсоводы, которые остались без работы, потому что в ГЭБе заказов стало мало. А я с лёгкостью набивал автобусы. 15-20 минут - и у меня уезжал полный автобус.Я сам стоял с мегафоном и собирал экскурсантов. В начале 90-х годов у людей появилась свобода, но ещё не закончились деньги.

Потом, когда всё это удалось закрутить так лихо, ко мне подошёл один из экскурсоводов (Александр Кожанов) и озадачил меня несколькими предложениями: надо открыть офис, начать приём туристов в Петербурге. Я ему это и поручил. А потом, всё то, что у меня существовало в предшествующей жизни, стало органично вплетаться в мою работу. Все мои контакты с людьми искусства и культуры помогли участвовать в ряде интересных мероприятий, например в российско-шведских научных семинарах по истории Петербурга. Нам заказали их обслуживание как турфирме: разместить в гостинице, организовать экскурсионную программу. Но поскольку мне всё это было интересно, я отсидел все семинары, а на третьем выступал уже сам. После третьего семинара возник первый проект, который профинансировал шведский институт из Стокгольма. Это было издание одного из номеров журнала «Автобус», посвящённого шведам в Петербурге, российско-шведским связям. То есть так получилось, что первоначально я не знал как надо действовать. Поэтому приходилось всё время что-то сочинять, да и все прошлые контакты помогали. Я шёл, как Владимир Ильич, «своим путём».

То есть действительно, никакого бизнес-плана изначально не было, жизнь вела Вас сама?

Да, это Вы очень точно подметили. Я бы сказал так: я всегда плыву по течению, только в отличия от бревна или лентяя, я очень сильно гребу в ту же сторону.

Как вы начали ездить за границу?

Заграница началась со Скандинавии, с уже упомянутых российско-шведских контактов. Сначала по приглашению шведов удалось съездить в Стокгольм. Но я долго считал, что плохо говорю по-английски, всё-таки почти нигде не был за границей. Есть другие достойные люди, которые будут водить экскурсии за границей. Несколько таких экскурсий мы организовали.

А потом раздался телефонный звонок. Некая дама хотела заказать тур в Финляндию, посвящённый северному модерну. На это я предложил тур с Борисом Михайловичем Кириковым как с экскурсоводом. На том конце провода был всхлип и минутное молчание! Это была Тамара Александровна Покопцева, которую Вы хорошо знаете. Она потом мне сказала, что прозвонила 10-15 турфирм, которые не понимали, про что она говорит. Так мы свозили Университет Петербурга в Хельсинки и Турку. Потом мы сделали для них такой же тур в Стокгольм. Ну и дальше я уже чувствовал себя абсолютно спокойным и уверенно стал разрабатывать Финляндию и Швецию. Потом добавилась Норвегия.

Однажды позвонила ещё одна дама, которая до сих пор возит любителей искусства. Она захотела с группой посетить Финляндию, Швецию, Норвегию и Данию. А я в Дании ещё ни разу не был. Поэтому был готов вести всё, но в Данию предложил взять другого экскурсовода. Она отказалась, и согласилась, чтобы я вёл тур по Дании с чистого листа. Было трудно. Надо сказать, что тогда ещё не было интернета в том виде, в каком он есть сейчас. А теперь действительно, можно качественно подготовить экскурсию по городу, в котором ты ещё не бывал. В большинстве европейских городов есть прекрасная возможность ходить по «гугловским» картам, разглядывая буквально каждый дом. Города ведь разные. Опыт петербуржца никак не поможет ни в одном средневековом городе, где улочки путанные. В Петербурге ты всегда ты идёшь по прямой и знаешь, что если надо попасть из одной точки в другую, то есть два-три примерно одинаковых варианта. В любом средневековом городе, где сохранилось старое ядро, хотя бы по планировке, так не пройдёшь. Нужно действительно понимать, как идёт каждая улица. И при этом всё равно плутаешь.

Вот так и началось. А теперь уже прошло лет шесть, как я стал водить Италию. Это фантастически прекрасная страна с невероятной культурой, невероятной природой. Горы, море – это всё замечательно! Какая архитектура! В Сиракузах мы смотрим театр, в котором ставилась премьера Эсхила. Мы видим кладбище, на котором похоронен Архимед. Совсем скоро мы поедем во Флоренцию и Венецию.

Игорь Эммануилович, Вам, как знатоку европейских городов, я хотел бы задать вот такой вопрос. Всё-таки, Петербург больше похож на Венецию или Амстердам?

Конечно, Петербург не Венеция, а скорее Амстердам. В Венеции все основные каналы отличаются от петербургских. По нашим каналам вы можете ходить и даже ехать на машине, а большинство каналов в Венеции устроены так, что стены домов уходят прямо в воду, никаких набережных нет вообще. Вот в Амстердаме вдоль каждого канала можно пройти и даже проехать. Правда, в Венеции есть видовые точки, например набережная Неисцелимых, по которой так любил гулять Бродский. И это неслучайно. Там по ощущениям канал Джудекка похож на Неву, на широкий разлив Невы где-то в районе Петропавловки. Поэтому, естественно, он любил там бродить. Там есть похожие места, но по устройству всё совсем другое.

Игорь Эммануилович Воеводский
Игорь Эммануилович Воеводский

Нашли ли Вы что-то ещё в Европе, что оказалось связано с Петербургом?

Самое очевидное – это Андреа Палладио. Практически во всех странах Европы я видел творения, в которых проглядывало его творчество. Оказывается, любой английский или шотландский архитектор работал с книгами Палладио по архитектуре. Англичане очень любили палладианство. Они заказывали проекты у Джакомо Кваренги, который в то время ещё жил в Италии, потому, что он был палладианцем. Он подписывал свои письма «тень Палладио». Кстати, таким же палладианцем был Николай Львов, который написал «В моём отечестве да будет вкус палладиев», перевёл на русский язык и издал первым «Четыре книги об архитектуре» Андреа Палладио.

В прошлом году на Большом проспекте Васильевского острова был построен новый бизнес-центр – абсолютно палладианское здание. Структура его фасада ровно та же, что была задана в постройках Палладио. Это то, что мы можем видеть в Петербурге XVIII, XIX веков, начала и середины XX века.

Интересно, Вы упомянули современное здание. Но о современном строительстве часто говорят только плохо. По вашему мнению, в современном Петербурге есть и позитивные моменты?

Из неплохих построек – на Волынском переулке архитектор Мамошин построил здание гаража, примыкающее к ДЛТ. Михаил Александрович говорил, что попытался представить себе, как бы строили архитекторы-модернисты начала XX века. Здание отделано камнем. Оно стилистически не подражает, но продолжает тему.

С хорошей стороны также можно упомянуть дом на Манежной площади, построенный архитектором Марком Рейнбергом. В это здание упирается Малая Садовая улица. Когда оно строилось, я вёл передачу «Петербург во все глаза и уши» на Радио Петербург, и каждую субботу шёл записывать передачу, смотрел, как у меня на глазах растёт это здание, в том месте где его не было. Поначалу я ужасно злился и пошёл к этому архитектору брать интервью. Поговорив с ним, я понял, что должен подождать, когда здание будет закончено, а потом уже говорить хорошо оно или плохо. Вот сейчас, согласитесь, никто, проходя по этой площади, не чувствует отторжения от этого здания. Оно неоклассическое. Его верхние этажи, которые там лишние, безусловно, сделаны в стекле, поэтому они как бы не видны.

Так ведь и в «Стокманне» на Невском проспекте верхние этажи «как бы не видны»…

Нет! Со «Стокманном» я не согласен, это безобразие полное! Меня долго не могли убедить туда зайти и что-нибудь купить. При том, что к финнам хорошо отношусь, но это безобразие полное!

Ещё довольно удачной работой я бы назвал построенное Герасимовым здание рядом с Александринским театром. Сам Герасимов говорил, что прототипом здесь послужило палаццо Руччелаи во Флоренции. Когда я первый раз поехал во Флоренцию, то побежал на него смотреть. Конечно, это не подражание, там иные размеры. Но отделка рустом, некоторые другие детали, безусловно, оттуда. Единственное, если бы архитектор мог вопреки воле заказчика построить на один этаж ниже, то было бы лучше. Потому что всё-таки все остальные здания на площади, даже кричащая постройка в неорусском стиле, не соперничают с Александринкой по размеру.

Игорь Эммануилович, по Вашему мнению, должно ли современное зодчество в историческом центре Петербурга говорить своим языком, или оно всё-таки должно как-то мимикрировать под уже сложившееся окружение?

Я считаю, что одного рецепта не может быть. Если бы от меня это зависело, то я не разрешил бы ничего менять. Но я понимаю, что это невозможно. Потому что город - это не музей, а живой организм. Поэтому что-то меняться должно, но это нужно делать талантливо. Это всё-таки нужно делать не на антитезе, а на стилистическом продолжении. В Петербурге современные неоклассические или неомодерновые здания смотрятся гораздо лучше, чем простые стеклянные коробки. Можно спорить красиво или нет современное здание. Но оно часто поставлено не по субординации. Не может рядом с генералом стоять младший сержант, который на три головы выше его. Не может так быть! Этого младшего сержанта надо произвести в генералы или всё-таки где-то подальше поставить.

Как Вы относитесь к дому за Казанским собором?

Это тот же Марк Рейнберг. Чуть-чуть меня примирило с этим зданием то, что Рейнберг его специально отделывал туфом. Он ссылается на то, что Казанский собор отделывали пудостским камнем, чтобы имитировать туф, которым отделан собор святого Петра в Риме. А пудостский камень сейчас недоступен, поэтому Рейнберг применил здесь туф.

Игорь Эммануилович, Вы уже упомянули про издаваемый «Эклектикой» детский журнал «Автобус». Как дела сейчас с ним?

«Автобус» впервые за предыдущие годы получил полноценный грант от Комитета по печати. От детей пошли очень хорошие отклики. На мой взгляд, я поднял очень важную тему бережного отношения к статуям и к рельефам. В наше время даже неплохие экскурсоводы любят предложить туристам потереть на счастье у статуи крылышки, хвостики, пятки, а это их прямое разрушение! Этой теме мы посвятили конкурс, на который дети присылают интересные рисунки. Мы даже плакаты с их рисунками сделали.

А вообще, как появилась идея журнала?

В середине 90-х моим двум сыновьям нечего было читать. То есть книжки были, а детских журналов нет. Тогда мне очень понравился журнал «Баламут», который к тому времени вышел два раза. И вдруг мне сказали, что авторский коллектив хочет уйти от издателя, ищет ему замену. По времени это совпало с самым беспроблемным периодом для «Эклектики». Поэтому я спокойно предложил платить им зарплату. Когда мы с ними договорились обо всех деталях, их издатель предложил ещё лучшие условия, и они остались. Но у меня идея детского журнала тоже осталась. И я предложил этому коллективу делать ещё один журнал на деньги «ЭКЛЕКТИКИ». Журнал начал выходить, но не слишком регулярно. Прошло несколько лет, и я понял, как сделать журнал гораздо лучше. То есть я хотел сделать не просто журнал со смешными историями, которые есть всюду, а рассчитывал на такого же ребёнка, которым я был в своё время. Который хочет журнал всерьёз обо всём, об архитектуре и истории. Поэтому дальше я стал всё делать сам. Из того коллектива у меня осталось всего два человека. Мы сделали совершенно другой журнал, истинно петербургский, за который в 2003 году мы получили диплом конкурса «Золотое перо» со словами «За создание детского издания нового типа».

И последнее, Вы сами что-нибудь пишете? Ведь Вы очень хорошо знаете Петербург, быть может, в будущем появится Ваша книга?

Сейчас я очень много пишу для журнала. Настолько много, что иногда приходится писать под псевдонимом «Игорь Ивэ». Пишу об архитектуре, иностранцах, живших в Петербурге. Беру интервью. А идея о книге очень интересна, спасибо за неё, всё может быть.

Игорь Эммануилович, спасибо и Вам за увлекательный рассказ. Удачи Вам в вашем нелёгком, но интереснейшем деле!

Оцените материал
(0 голосов)
Последнее изменение Понедельник, 25 декабря 2017 03:11
Александр Чернега

  • Член правления Союза краеведов Санкт-Петербурга
  • Генеральный директор ООО "Прогулки по Петербургу"

Оставить комментарий

Убедитесь, что Вы ввели всю требуемую информацию, в поля, помеченные звёздочкой (*). HTML код не допустим.