По левому берегу Невы или четыре дистанции архитектора Волкова. Часть 1

В последнем интервью архитектор Андрей Макаров верно подметил, что зодчие часто работают «в стол». Не всё созданное оказывается реализованным, представленным зрителям. То же самое можно сказать и о краеведах-​писателях. Не все исторические изыскания получается воплотить в книгах или статьях. Сегодня мы хотим познакомить вас с неизданными материалами Михаила Михайловича Фокина. Того самого, который несколько недель назад в своей статье задал несколько не простых вопросов, касаемых градозащиты. В названии предлагаемой сегодня статьи мы вынесли название его неизданной книги. В рамках одного электронного письма её не передать, посему из большой истории у нас получится целый «сериал». Итак, перед вами первая «серия»…

Я предлагаю пройти не по всему левому берегу, а только от Литейного моста до Новоадмиралтейского канала (при этом исключая Адмиралтейскую набережную). Дело в том, что именно этот участок берега был превращён в роскошную гранитную набережную в царствование Екатерины — с 1764 по 1788 год. Первым путеводителем по городу, описавшим её, был путеводитель Иоганна-​Готлиба Георги.

Этот автор интересен тем, что, прежде, чем познакомиться с Петербургом, он уже повидал Европу, и ему было, с чем сравнивать. Таким образом, его оценки — это оценки человека сведущего. И вот, что он пишет о набережной: «Сей великолепный берег прочностию, красотою и употребленными на построение оного иждивениями есть единая из наипреимущественнейших достопамятностей и украшений Санкт-​Петербурга, и никакой город в Европе не имеет подобного сему украшения».

Этот путеводитель перевёл на русский язык Павел Христианович Безак, о котором очень интересно пишет в своих «Записках…» Н. И. Греч. Кстати, к этим «Запискам…» мы ещё будем возвращаться. Почти через сто лет путеводителю Георги вторит В. О. Михневич («Петербург весь на ладони», СПб, 1874): «Набережные в Петербурге составляют его лучшее украшение и едва ли не единственные в мире по красоте, громадности и длине протяжения».

Путеводитель Гравенхорста 1870 года, отмечая, что эти набережные находятся на территории Адмиралтейской части, говорит: «Эта часть города – средоточие, сердце столицы – может назваться царской, правительственной, боярской. В ней заключается большая часть императорских дворцов, важнейшие государственные и правительственные места и великолепные палаты; вдоль её простираются блистательные набережные».

Как утверждает в своих автобиографических заметках «Имя для птицы…» В. С. Шефнер, в годы его раннего детства коренные василеостровцы называли территорию на левом берегу просто городом. В книге «Гром победы, раздавайся!» (рассказывающей о Петербурге накануне и во время войны 1812 г.) Б. А. Костин говорит, что перед войной: «Чопорному, официальному невскому левобережью с дворцами, парками, Марсовым полем, казёнными зданиями и казармами противостоял Васильевский остров, где строгость линий соперничала с изяществом изгиба Стрелки».

Вид Дворцовой набережной у Эрмитажного театра. Неизвестный художник. Конец 1820-х годов.
Вид Дворцовой набережной у Эрмитажного театра. Неизвестный художник. Конец 1820-​х годов.

Правда, у побывавшего в Петербурге в 1839 году известного тогда французского писателя и путешественника А. де Кюстина набережные Невы вызвали совсем другие чувства: «Усилия Петра, его подданных и преемников, сколь бы ни были они достойны удивления, создали в результате лишь город, в котором очень тяжело жить, у которого при малейшем порыве ветра со стороны залива Нева оспаривает каждую пядь земли и из которого все стремятся бежать… Для бивуака же гранитные набережные излишни». Но это еще не все: «При взгляде с Невы набережные Петербурга очень величественны и красивы. Но стоит только ступить на землю – и сразу убеждаешься, что набережные эти вымощены плохим, неровным булыжником, столь неказистым на вид и столь неудобным как для пешеходов, так и для езды». Но он же говорит: «Нева, её мосты и набережные, это – действительная гордость Петербурга». Впрочем, красота набережных, по его мнению, связана с их целесообразностью.

Он довольно много рассуждает о том, что классические колонны и пилястры в Петербурге выглядят нелепо – климат не тот. Кстати, через много лет А. Л. Пунин выдвинет это обстоятельство – несоответствие климату – как один из признаков начавшегося упадка классического архитектурного стиля в России. «Набережные Петербурга относятся к числу самых прекрасных сооружений в Европе, потому что их великолепие заключается в массивности и целесообразности постройки. Глыбы гранита защищают столицу от ярости невских вод и в то же время опоясывают красавицу реку чудесными парапетами», — говорит Кюстин.

Об этих набережных я и поведу речь.

О том, как проектировалась и строилась эта гранитная набережная (ныне – три набережных), подробно пишет Кочедамов в своей книге «Набережные Невы». 29 июля 1762 года архитектор Семён Артемьевич Волков представил план строительства. Сведущий читатель, конечно, не спутает его с архитектором Фёдором Ивановичем Волковым — автором зданий Морского корпуса, Соляного городка и других.

Семён Артемьевич разделил весь берег от Литейного двора до Новоадмиралтейского канала на четыре строительных дистанции. В соответствии с этим планом отделка берега гранитом шла постепенно и в 1788 году закончилась у канала. Началось строительство с каменной пристани напротив Зимнего, оттуда пошло вверх по течению. Вот и нам хорошо было бы вслед за строителями пройти всё это расстояние в том же порядке. Но, чтобы, дойдя от Зимнего до Литейного, не возвращаться потом назад, мы сразу отправимся в путь от Литейного моста. При этом передо мной стоит задача — не повторять то, что хорошо известно.

А ведь об этих набережных и об отдельных, наиболее интересных зданиях на них, о мостах создана целая литература. Так, о Гагаринской набережной (по-​нынешнему, набережной Кутузова), с которой мы начнем, рассказывает интересная книга А. А. Иванова «Набережная Кутузова» (М-​СПб, 2003). Начиная свою книгу, он говорит те слова, которые с удовольствием сказал бы первым я: «… я не имел намерения проследить всю историю набережной, ограничившись, за небольшими исключениями, лишь дореволюционным периодом, когда дома ещё имели хозяев. В советские времена их не стало, а писать о жильцах коммунальных квартир и служащих госучреждений, признаюсь, не хватает вдохновения. Когда исчезает личность владельца, почему-​то пропадает любопытство…» Вот одна из причин, почему моё повествование получится фрагментарным. Но главное — я хочу очень немногого — только дополнить тех, кто хорошо и подробно описал эти набережные до меня. Другой причиной фрагментарности моего повествования будет, конечно, ограниченность и неполнота моих знаний. Но они у всех в чём-​то неполные и в чём-​то ограниченные.

Вид на Литейный мост в Петербурге. Верещагин П. П. 1870-е годы
Вид на Литейный мост в Петербурге. Верещагин П. П. 1870-​е годы

Итак, начнем от Литейного моста. О нём в литературе сказано достаточно. Не отражён лишь вопрос об охране этого моста в годы I Мировой войны. Итак, еще 19 марта 1912 года была утверждена Ведомость охраны железных дорог в предшествующий войне период и с объявлением мобилизации (до Сараева было ещё далеко). Эта Ведомость предусматривала и охрану мостов. 18 декабря 1913 года Градоначальник уведомил военное командование: «Если мобилизация будет объявлена без приготовительного к войне периода, то указанные меры по охране мостов будут приняты Градоначальством, по получении телеграммы о мобилизации армии, не ожидая на то дополнительных уведомлений со стороны Штаба Округа». Имелась в виду охрана следующих мостов через Неву, которые встретятся нам на нашем маршруте: Александровского (так тогда назывался Литейный), Троицкого и наплавного Дворцового (впоследствии было решено поставить посты не на наплавном Дворцовом, а на Николаевском мосту). Предполагалось на каждом входе на мост держать по два городовых, вооружённых винтовками (кроме заряженной обоймы, у каждого должно было быть еще по 60 патронов).

8 мая 1914 года Градоначальник писал в Штаб войск Гвардии и Петербургского военного округа, что возложить охрану мостов через Неву в подготовительный к войне период и с объявлением мобилизации только на полицию нельзя ввиду исключительной важности задачи, и что мосты должны охраняться войсками. 27 мая он получил из Штаба ответ, что войсками будет охраняться только Финляндский железнодорожный мост. 13 июля 1914 года Николай II утвердил постановление Совета Министров о введении в действие Положения о подготовительном к войне периоде. Посты городовых заступили на охрану мостов (они охраняли их и в течение войны). В апреле 1915 года для охраны мостов с воды были мобилизованы четыре частных парохода.

Сейчас эта набережная, до Фонтанки, называется набережной Кутузова. По плану С. А. Волкова это была 3-​я строительная дистанция. Названия эта набережная меняла много раз, и эта тема хорошо отражена в литературе, но иногда и мне придётся касаться смены её названий — чтобы соблюдалась логика повествования.

Набережная Невы от Литейного двора до Марсова поля с Петербургской стороны. Патерсен Б. 1799 год.
Набережная Невы от Литейного двора до Марсова поля с Петербургской стороны. Патерсен Б. 1799 год.

Первое название набережной — Гагаринская, напоминает о появившейся ещё в петровское время напротив Гагаринской улицы (в советское время — ул. Фурманова) Гагаринской пристани, о том, что достаточно долго существовал Гагаринский перевоз отсюда на Петербургский остров и на Выборгскую сторону. На Петроградском острове сначала были палаты князя М. П. Гагарина, потом — Гагаринский буян. Впрочем, история Петроградской стороны — это другой сюжет.

Перевозы действовали в Петербурге долго, хотя еще в 1727 появился первый наплавной мост через Неву, а в 1850 — и первый постоянный. На нашем пути будет и трасса наплавного Исаакиевского моста, и Благовещенский мост, но о них столько сказано в соответствующей литературе, что этого вопроса больше нет смысла касаться. Хотя, с другой стороны, петербургские наплавные мосты вспоминались авторам разнообразных записок даже далеко в чужих краях. Так, Е. Ф. Комаровский, будучи летом 1808 года в Вене, глядя, как там проезжали по мостам, вспоминал, как это делалось в Петербурге: «В Вене… на обоих концах каждого моста поставлены столбы, на которых написано, чтобы через мост ехали шагом. Ни один кучер ни за что, ни под каким видом иначе через мост не поедет; а тут нет, однако же, ни часового, ни будочника, который запретил бы ему сие делать». А в Петербурге это было совсем не так. А как – лучше прочитать в этих записках.

Перевозы настолько вошли в быт города, что даже «отметились» в классической литературе. В «Ревизоре» Осип, вспоминая петербургское житьё, говорит: «На перевозе в лодке с чиновником сядешь».

Где-​то здесь, у Литейного моста, начинался Косой Дементьев канал. Он соединялся с Фонтанкой между д. 6 и д. 8 (там сейчас ул. Оружейника Фёдорова). Таким образом, от левого берега Невы отсекался треугольник, ограниченный Невой, Фонтанкой и каналом — территория Придворного Запасного двора. Этот канал, прорытый в 171920 годах. и засыпанный в 1765 году, должен напоминать нам о голландском инженере петровского времени Хармане ван Болесе. Вообще, он достоин того, чтобы его помнить — все (или почти все) мосты в городе при Петре построены по его проектам.

Опять же где-​то здесь, у Литейного моста, первоначально располагалась на брандвахте учрежденная Ф. Ф. Треповым Речная полиция. В её обязанности входило наблюдение за исправностью зимних дорог на льду, спусков, перевозов и т. д., а также не допускать укрывательства подозрительных лиц на судах (подразумевались в основном грузовые суда – барки с сеном, дровами и пр.). Впоследствии Речная полиция переехала на Екатерингофский проспект.

Ещё со времен Петра эта часть города была связана с артиллерией — это известно. Все знают о Литейном дворе, о разных других заведениях на Литейном проспекте… Не столь давно журнал «Жизнь и безопасность» поместил статью заведующего музеем истории «Арсенала» Г. Ф. Романенко «Архитектурный ансамбль Арсенала на Литейном», в которой эта тема раскрыта исчерпывающе. Поэтому не знаю, стоит ли упоминать, что во 2-​й пол. ХIХ– нач. ХХ вв. в д. 2 располагались Окружное Артиллерийское управление, начальник артиллерии военного округа, Управление артиллерии гвардейского корпуса…

наб. Кутузова, 2
наб. Кутузова, 2

Само здание в его нынешнем виде появилось в 185153 годах. Основное его назначение было — разместить офицерские казармы лейб-​гвардии Конной артиллерии и 1-​й Артиллерийской бригады. Архитекторов вряд ли стоит упоминать — Гемилиан и Роут. Впрочем, Александра Петровича Гемилиана упомянуть стоит — все помнят такое его произведение, как нынешняя гостиница «Октябрьская». Здание на набережной огромно — оно выходит и на Литейный, и на Шпалерную. Однако, здесь были не только военные учреждения. В нач. ХХ в. со стороны Литейного в этом здании размещалось СПб Эстонское Собрание взаимной помощи СПб ремесленников. В 1920-​х годах здесь же, со стороны Литейного, размещалась Государственная Строительно-​Лесозаготовительная Контора Военно-​Инженерного Ведомства. Впрочем, Литейный и Шпалерная выходят за рамки обозначенной темы. Ограничусь упоминанием, что рядом с этим зданием по Литейному (д. 3) располагалось Главное Артиллерийское управление и канцелярия генерал-​инспектора артиллерии.

Так что набережная, безусловно, знаменита не только военными учреждениями. Для начала вспомним, что именно по ней гулял с отцом будущий художник Добужинский. Он пишет об этом в своих «Воспоминаниях». Его отец, Валериан Петрович, служил тогда в только что упомянутом Главном Артиллерийском управлении, и они, бывало, проходили пешком всю набережную от места службы отца до Летнего сада.

Соседний д. 4 давно известен как Дом писателей. О том, что когда-​то он принадлежал А. Д. Шереметеву, тоже известно широко. Сын Д. Н. Шереметева и внук екатерининского вельможи Н. П. Шереметева — и сам по себе достаточно интересная личность. Но он поселился здесь только в 1883 году. А. А. Иванов отмечает, что в 1860-​х годах в этом доме жил его брат С. Д. Шереметев. За него вышла замуж внучка князя П. А. Вяземского Екатерина Павловна, поэтому сам Пётр Андреевич часто бывал здесь зимой 186970 годов. Её отец Павел Петрович интересен как автор одной литературной мистификации – он сочинил несколько писем М. Ю. Лермонтову от некоей Адели Омер де Гель.

наб. Кутузова, 4
наб. Кутузова, 4

А в 1920-​х и 1930-​х годах в этом доме располагалось финское кооперативное издательство «Кирья» («Книга») и редакция финской газеты «Вапаус» («Свобода»).

Современный вид дом приобрёл в 1884 году после перестройки по проекту В. Г. Тургенева, В. А. Пруссакова, Д. Д. Зайцева и А. И. Гогена. Из перечисленных имён только Александр Иванович фон Гоген чем-​то знаком читателю. Вообще же, повторять на этих страницах замечательный справочник «Архитекторы-​строители Санкт-​Петербурга», вышедший в 1996 году под общей редакцией Б. М. Кирикова, было бы смешно. Поэтому в дальнейшем вопроса об архитекторах я буду касаться лишь эпизодически.

О доме №6 я вряд ли смогу рассказать что-​то ещё. Хочу лишь повторить вслед за А. А. Ивановым, что в 1801 году этот дом купил Григорий Григорьевич Кушелев. Он был женат на Любови Ильиничне Безбородко, племяннице екатерининского вельможи. Соответственно, их сыновья Александр и Григорий стали носить фамилию Кушелевы-​Безбородко. К разговору о Кушелевых-​Безбородко мы ещё вернемся на этой набережной.

Интересно и то обстоятельство истории этого дома, что в 1899 году его купил А. Д. Шереметев. По этому поводу А. А. Иванов заметил: «Зачем понадобился графу ещё один дом – сказать трудно».

Больше внимания я хотел бы уделить дому №8. Как отмечает уже не раз упомянутый А. А. Иванов, около 1805 года этот дом купил П. В. Чичагов. Хочу отметить, что его отец В. Я. Чичагов после войны со шведами 17881790 годах приобрёл дом на Васильевском острове (наб. Лейтенанта Шмидта, 37). В 1809 году этот дом купил Петр Львович Давыдов (которого я еще раз буду упоминать у д. 20 по Английской набережной).

наб. Кутузова, 8
наб. Кутузова, 8

История этого дома начала ХХ века богата и не очень известна. Ещё в конце ХIХ века там разместилась миссия Румынии, которая в 1901 году стала именоваться посольством (а Генеральное консульство Румынии в это время находилось недалеко, на Дворцовой набережной). Так начинается долгая череда посольств, которые располагались когда-​то на левом берегу Невы. Недаром О.Э. Мандельштам сказал в нач. ХХ века: «А над Невой – посольства полумира…»

Видимо, уже с образованием Партии народной свободы (кадетов) в этом здании расположился их ЦК. Видимо, потому что в ежегодниках «Весь Петербург» сведений о комитетах партий нет. Мне пришлось руководствоваться мемуарами, автор которых побывал здесь, в ЦК партии кадетов, только в мае 1917 года. Между тем, именно с этой партией связаны, видимо, все те организации, которые действовали здесь накануне и во время Мировой войны. Это, во-​первых, Всероссийский Национальный союз. Его задачи: «Содействие господству русского народа в пределах Российской империи, укреплению сознания русского народного единства и упрочению русской государственности на началах самодержавной власти Царя в единении с народными представителями, признание свободы веры на основе первенства православной церкви». Те же задачи, но в среде студенчества, выполнял Всероссийский Национальный Студенческий союз.

Всероссийский Национальный союз интересен, кроме всего прочего, тем, что именно он начал в Петербурге сбор денег на памятник П. А. Столыпину уже на другой день после его смерти. Памятник предлагалось поставить перед Мариинским либо перед Таврическим дворцами. Как известно, поставлен он так и не был.

В начале I Мировой войны Всероссийский Национальный Союз провел 12 и 13 апреля 1915 года сбор пожертвований в пользу четырёх санитарно-​питательных отрядов на передовых позициях.

Известно, что в России давно была популярна идея единения славян. В д. 8 во время I мировой войны действовало Галицко-​русское благотворительное Общество. Оно имело отделения в Москве, Киеве, Одессе, Вильне, Астрахани и других городах. Оно поставило своей задачей содействовать культурному единению галичан, буковинцев и угроруссов с русским народом в России и оказывать им всякого рода материальную и нравственную поддержку.

Сходные цели были и у Западно-​Русского общества — содействие укреплению русской культуры и развитию духовных и материальных сил русского народа в Западно-​Русском крае и изучение его настоящего и прошлого. Это Общество было зарегистрировано в ноябре 1911 года и расположилось оно по адресу: Литейный пр. 10. Там располагался Всероссийский Национальный Клуб – общественная организация, которую следовало бы рассмотреть подробно. В 1913 г. Западно-​Русское Общество перебралось на Французскую наб., 8.

Как видно из Устава Общества, деятельность его была разносторонней. Наряду с вопросами культуры и просвещения (поддержка русских школ, устройство библиотек и музеев, сбор исторических и этнографических материалов и многое другое), Общество старалось содействовать подъёму земледелия, развитию промышленности и торговли русского населения, содействовать учреждению русских промышленных, торговых, кредитных и потребительских обществ и товариществ.

Интересно, что Общество было озабочено судьбой русского народа не только в Западно-​Русском крае. Незадолго до начала I Мировой войны в Обществе был прочитан доклад: «Русская эмиграция в Америку по русским и американским данным». Как и вышеупомянутый Союз, Общество не осталось в стороне от тягот I Мировой войны. При обществе действовал (конечно, уже во время этой войны) Центральный русский комитет по оказанию помощи беженцам. Интересная подробность – 5 и 6 марта 1915 года Общество провело кружечный сбор в учреждениях Министерства Народного Просвещения Петрограда и окрестностей. Правда, Центральный Комитет по организации сбора находился далеко отсюда – на Садовой ул, д. 50. Цели сбора объявлялись многословно: в пользу разоренных русских жителей Западной Руси, Холмской Руси и Галицкой Руси. В дни сбора общество продавало значки: 1) русский государственный герб (2 вида); 2) пахарь; 3) сироты.

Кроме того, накануне революции в этом здании было Общество домовладельцев г. Петрограда.

Как я уже упоминал, сведения о ЦК партии народной свободы я почерпнул у мемуариста, который побывал здесь в мае 1917 года. Д. Мейснер рассказал в своих мемуарах «Миражи и действительность» о собрании здесь учащихся средних учебных заведений, на котором была создана ОУСУЗ (Организация учащихся средних учебных заведений).

Государственные учреждения в этом здании тоже были. В начале ХХ века сюда переехало с Троицкой ул., 7 Управление межевой частью Министерства юстиции.

Череда посольств продолжалась уже соседним д. 10. Здесь с 1892 года располагалось посольство Франции. Именно поэтому в 1902 году Гагаринская набережная стала называться Французской. Кстати, тогда же Городская Дума обсуждала вопрос о наименовании Каменноостровского проспекта Французским проспектом, но эта идея не прошла. То, что набережная стала Французской, определило и характер её переименования в 1918 году — в честь французского социалиста Жореса. Набережной Жореса она оставалась до 1945 года.

наб. Кутузова, 10. 1909 год
наб. Кутузова, 10. 1909 год

Председателем Западно-​Русского общества (д.8) был Дмитрий Николаевич Чихачёв — сын адмирала Николая Матвеевича Чихачёва. Кстати, об адмирале очень интересно рассказывает в своих воспоминаниях С. Ю. Витте. Это касается, в основном, службы Н. М. Чихачёва на посту директора Русского общества пароходства и торговли. Не упоминает Витте и его службу как управляющего Морским Министерством. Если верить Витте, в этот период генерал-​адмирал флота Великий Князь Алексей Александрович во всём слушался Чихачёва. Когда на совещании под председательством Алексея Александровича решался вопрос о создании нашей военно-​морской базы на Ляодунском полуострове, Чихачёв возражал. Он совершенно справедливо говорил, что рейд Порт-​Артура, вследствие узкого входа, надёжной базой не является; находящийся там флот легко может быть заперт. Председатель совещания присоединился к этому мнению, но министр иностранных дел М. Н. Муравьёв тогда настоял на своём.

Николай Матвеевич Чихачёв
Николай Матвеевич Чихачёв

«Сам Великий Князь… будучи очень милым, честным и благородным, в то же время был человеком в деловом отношении не особенно серьёзным…», — пишет Витте. Впрочем, разговор об Алексее Александровиче должен идти около его особняка на Мойке. А здесь я добавлю немного, что говорит Витте о Н. М. Чихачёве. Витте называет его: «… человеком тоже очень милым, умным, но умным преимущественно в делах коммерческих, а не военных». В. И. Гурко оценивает эту сторону его деятельности своеобразно: «Экономистом он, конечно, тоже не был, но практиком в торговых и промышленных делах был выдающимся».

Но более интересно вспомнить разговор Гурко с Н. М. Чихачёвым 20 октября 1894 года. В Петербурге ещё не знали о смерти Александра III, но Чихачёв не обольщал себя напрасными надеждами: «… будущее представляется нам здесь чрезвычайно смутным. Наследник – совершенный ребёнок, не имеющий ни опыта, ни знаний, ни даже склонности к изучению широких государственных вопросов. Наклонности его продолжают быть определенно детскими…»

Напомню, что Николаю Александровичу было 26 лет. Чихачёв подвёл итог: «Руль государственного корабля (выпал) из твердых рук опытного кормчего, и ничьи другие руки в течение, по всей вероятности, продолжительного времени, им не овладеют. Куда при таких условиях направит свой курс государственный корабль – Бог весть». Кстати, как вспоминает П. Н. Милюков, историк В. О. Ключевский в конце царствования Александра III высказался категорично: «Николай II будет последним царем; Алексей царствовать не будет». Правда, несколько далее в своих воспоминаниях Милюков уточнил, что Ключевский сказал эти слова в 1905 году. То есть было это не в начале царствования – до такой степени пророком Ключевский не был.

Как отмечает А. А. Иванов, касаясь слов Витте о Чихачёве: «В гостиных и околополитических салонах его судили гораздо строже…» В общем, это была неоднозначная, непростая для оценки личность.

Сергей Юльевич Витте
Сергей Юльевич Витте

О самом Витте интересно рассказывает в своих воспоминаниях В. И. Гурко. Гурко принадлежал к известной военной семье, но сам служил по статской – дослужился даже до поста Товарища Министра Внутренних Дел. Его мемуары – настоящее литературное произведение. Может быть, дело тут в том, что в его роду было немало известных литераторов – его прадед по материнской линии – В. Сухово-​Кобылин, бабушка (дочь Сухово-​Кобылина) – Евгения Тур, то есть Е. В. Салиас де Турнемир, жена графа Салиаса. Гурко даёт и описание внешности Витте («… огромная, несколько нескладная фигура с не в меру длинными даже для его роста руками, его лишенное особой выразительности обыденное, некрасивое лицо…»), и характеристику его речи («… простая, чуждая всяких трафаретных оборотов, слегка грубоватая, скажу даже не совсем культурная речь с весьма заметным южным – одесским – акцентом») и, главное, своё понимание этой личности: «… в основе отношений Витте к людям было глубокое презрение к человечеству. Черта эта не мешала ему быть по природе добрым и отзывчивым человеком».

Если вспоминать, что говорили о Витте его современники, нужно привести отрывок из воспоминаний П. Н. Милюкова: «Это был редкий русский самородок – со всеми достоинствами этого типа и с большими его недостатками… Как всякий самородок, Витте был энциклопедистом». Милюков даёт подробную характеристику Витте, привести которую полностью здесь вряд ли возможно.

Продолжение следует…

Михаил Михайлович Фокин

  • Автор книг о Санкт-​Петербурге
  • Краевед

Оставить комментарий

Убедитесь, что вы вводите (*) необходимую информацию, где нужно
HTML-коды запрещены

Joomla SEF URLs by Artio
Хотите стать первыми, кто будет узнавать о появлении новых увлекательных статей?

Подпишитесь на рассылку электронного журнала и будьте в курсе самых последних новинок!
Нажимая на кнопку «Подписаться», Вы соглашаетесь c «Политикой конфиденциальности», согласно которой личные сведения, полученные в распоряжение ООО «Прогулки по Петербургу», не будут передаваться третьим организациям и лицам за исключением ситуаций, предусмотренных действующим законодательством Российской Федерации.