По левому берегу Невы или четыре дистанции архитектора Волкова. Часть 6

На Английской набережной каждый хочет поскорее увидеть хоть какие-​то следы присутствия англичан. А.О. Смирнова-​Россет приводит в своих «Записках» слова А.С. Пушкина о том, что он много разговаривает с англичанами, когда гуляет по Английской набережной: «… они мне рассказывают и объясняют множество подробностей относительно их родины, это очень поучительно, и я узнал массу вещей об их понятиях, журналах, писателях, о Вальтере Скотте, Байроне, Шелли, подробностей, которых из книг никогда не узнаешь, а по этим-​то подробностям и знакомишься со страной и даже с литературными произведениями». Мы, конечно, не будем пытаться подражать Пушкину, но следы былого присутствия здесь англичан мы увидим.

И. Г. Майр. Вид на Английскую набережную с Васильевского острова. 1803 г.
И. Г. Майр. Вид на Английскую набережную с Васильевского острова. 1803 г.

Например, фасад дома №6 сейчас имеет именно тот вид, который он приобрел после перестройки 18651866 годов по проекту Вениамина Егоровича Стуккея, как его звали по-​русски, или, по-​английски, Bengamin Stokkey. Хотя первый известный (хранящийся в архиве) проект здания на этом месте принадлежит не ему, а Г.Э. Боссе. 15 сентября 1838 года был утвержден его проект дома Е.П. Репниной (конечно, она не была первой хозяйкой этого участка). В.Е. Стуккей перестраивал этот дом для Э.П. Казалета. На тот момент Казалет был одним из учредителей образованного в 1861 году «Калинкинского пивоваренного и медоваренного товарищества», и Стуккей был автором многих производственных помещений завода. Об истории этого товарищества подробно и интересно рассказывает вышедшая недавно книга «Первый в России. История пивоваренного завода имени Степана Разина» под общей редакцией Г.М. Гвичии (СПб, 1997). В ней желающие прочтут о семье Казалет, начиная с деда Эдуарда Петровича Ноя Казалета. Я отмечу только, что присяжным поверенным компании часто выступал Павел Петрович Лыжин — брат Екатерины Петровны Лыжиной, русской жены Генриха Шлимана и прототип Петра Петровича Лужина из «Преступления и наказания». У него было как-​то неприятное дело с Ф.М. Достоевским — тот занял у него деньги и не смог в срок вернуть. Лыжин был очень неприятен Достоевскому, и писатель его так вот «прославил». Но это, опять-​таки, только к слову. «Всеобщая адресная книга» за 18671868 годы говорит о Казалете как о члене правления Частного коммерческого банка, который был тогда на этой же набережной, в доме №18.

Английская наб., 6
Английская наб., 6

В 1882 году дом перешел в собственность Международного Санкт-​Петербургского коммерческого банка. Этот банк был основан в 1869 году. О нем, как и о других банках Петербурга, рассказывает вышедший недавно основательный труд «Петербург. История банков» (СПб, 2001). Среди членов совета банка были С.И. Кербедз и В.Н. Тенишев. Станислав Ипполитович Кербедз — это сын Ипполита Валериановича, или Кербедза 2-​го, участвовавшего в строительстве первого постоянного моста через Неву. С ним мы могли бы еще встретиться, проходя по набережной канала Грибоедова — он был одно время председателем правления Владикавказской железной дороги, которое располагалось в доме №6 по каналу.

Вячеслав Николаевич Тенишев
Вячеслав Николаевич Тенишев

Вячеслав Николаевич Тенишев достоин большего внимания. О нем писали многие мемуаристы. Очень интересную его характеристику дал А.Н. Бенуа: «Ничего княжеского ни в наружности, ни в манерах, ни во вкусах у Вячеслава Николаевича не было. Широкое квадратное лицо с белокурой негустой бородкой было самое простое «мужицкое»…» С сожалением обрываю я цитирование — иначе пришлось бы уделить ему гораздо больше места — не знаю, есть ли еще у кого-​то такая подробная и интересная его характеристика. А.Н. Бенуа был завсегдатаем в квартире Тенишевых (точнее, Марии Клавдиевны Тенишевой) на первом этаже этого здания.

Среди частых гостей Марии Клавдиевны был и К.П. Победоносцев. Очень интересную его характеристику дает в своих мемуарах В.И. Гурко: «До чрезвычайности худой с пергаментным цветом кожи и иератическим ликом, как-​то особенно подчеркнутым большими черепаховыми очками, Победоносцев производил впечатление приказного или, вернее, подъячего дореформенных судов…» Победоносцев, как известно, получил образование в Училище Правоведения (которое было на Фонтанке, 6). Гурко говорит о нем: «… знаток гражданского права, он при всем своем несомненно выдающемся мыслительном аппарате обладал умом исключительно аналитическим. Разобрать любое явление, подвергнуть его всесторонней критике никто не мог лучше Победоносцева, но зато всякое творчество – результат ума преимущественно синтетического – было ему совершенно чуждо и недоступно». Милюков характеризует его более коротко и энергично: “… сухой, упрямый фанатик, получивший недаром прозвище Торквемады, К.П. Победоносцев, принципиальный враг всего, что напоминало свободу и демократию. Он – один из тех, кто несет главную ответственность за крушение династии».

Мария Клавдиевна Тенишева
Мария Клавдиевна Тенишева

Вячеслав Николаевич в 1891 году купил для себя дом №14 по той же Английской набережной. «Ее дом на Английской набережной был средоточием многих интересов», — пишет он в своих воспоминаниях. Между тем в 1898 году для банка было выстроено новое здание на Невском, 58. В 1904 году в этой квартире стали собираться «Понедельники художников» (или «Мюссаровские понедельники»). Это общество художников было создано еще в 1867 году по инициативе одного из придворных, Евгения Ивановича Мюссара (он был тогда Секретарем по делам опеки над Детьми Е.И.В. Великой Княгини Марии Николаевны, действительным статским советником), и собиралось сначала в Соляном городке (Фонтанка, 10), потом в здании Общества поощрения художеств (Мойка, 83). До 1909 года они собирались у Тенишевой, потом перебрались по адресу: Фонтанка, 83. При этом и цели, и методы у них остались прежние, сменился только председатель — на Английской набережной им был А.И. Куинджи, на Фонтанке стал К.Я. Крыжицкий. О целях и методах работы общества подробно рассказывает «Весь Петербург» за 1907 год. Цели состояли в объединении художников всех направлений в интересах процветания искусства и в материальной поддержке вдов и сирот художников. Для этого собирались по понедельникам в 8 вечера и, как говорит «Весь Петербург», за стаканом чая рисовали с натуры. Потом Общество сменило еще много адресов – об этом должна быть отдельная статья. Но, что любопытно, его последний адрес был – Галерная, 33, то есть практически на той же Английской набережной.

Здесь же в начале ХХ века располагалось правление театральной школы А.С. Суворина. Она готовила артистов для театра Литературно-​Художественного общества, который помещался на Фонтанке (нынешний БДТ им. Товстоногова). Директором этой школы был В.П. Далматов (кстати, о нем так интересно писал знавший его В.А. Гиляровский). Он же был членом правления. После его смерти в этом же доме №6 было создано Театрально-​художественное общество имени В.П. Далматова. Оно поставило своей задачей создание в Петербурге общедоступного театра имени покойного артиста. Председателем стала М.Г. Савина.

Кроме того, накануне Первой мировой войны в этом здании действовало Российское общество туристов (Русский туринг-​клуб). Оно издавало журналы «Русский турист», «Дорожник», «Выбор курорта».

Вот далеко не полная история этого здания. Подробности, которые не упомянуты, легко увидеть в мемуарах М.К. Тенишевой «Впечатления моей жизни». Но пришли иные времена. В 1920-​х годах здесь расположился Латышский Дом Просвещения и редакция еженедельной латышской газеты, издававшейся Латышской секцией (!) РКП «Pro­le­tari­ata Zinna».

Английская наб., 8
Английская наб., 8

От 1920-​х годов опять вернемся в петровское время. Для этого мы от дома №6 перейдем к дому №8. О нем написано так много, что добавить почти нечего. Это, видимо, объясняется тем, что одним из хозяев дома был И.Ф. Паскевич, граф Эриванский, светлейший князь Варшавский. Вообще, на этой набережной когда-​то жило много военных – и знаменитых, и тех, что попроще. Может быть, именно эту набережную имел в виду один из героев повести В.И. Даля «Бедовик» Корней Власов Горюнов.

Кстати, классическая русская литература уделила немало внимания восприятию Петербурга простым русским человеком (не петербуржцем) – крестьянином, пришедшим на заработки, слугой и т. д. (вспомним у Некрасова – “мужик богатый, питерщик»). Может быть, эта тема тоже достойна отдельной разработки. Я уже касался ее, вспомнив, как гоголевский Осип говорил о петербургских перевозах. Сейчас я опять хочу вспомнить литературного героя-​простого человека — выведенного Далем на страницах своей повести Корнея Горюнова, отставного солдата. Вспоминая, как он был денщиком у какого-​то майора, Горюнов говорит: «… стояли мы там, в Питере, по набережной; вот этак начальствующие генералы, этак мы, а вот этак прочие господа».

Но вернемся к разговору об этом доме. Первым хозяином его был И.Ю. Трубецкой. Д.Н. Бантыш-​Каменский пишет о нем, что это был боярин, гедиминович. В том злополучном бою под Нарвой он командовал дивизией. Дивизия сдалась. Трубецкой был в плену в Стокгольме до 1718 года, когда его и А.М. Головина обменяли на генерала Реншильда, взятого в плен под Полтавой. Кстати, около дома №52 мы вернемся к разговору о Головине. Так вот, из плена Трубецкой вернулся вместе с незаконным сыном, родившимся в Швеции — тем самым Иваном Ивановичем Бецким.

В целом история дома, скажу еще раз, известна хорошо, повторяться нет смысла. В 1920-​х годах в этом здании действовал Музей торгового мореплавания и портов. Автор замечательной книги «По Английской набережной» (СПб, 1998; СПб, 2004) Соловьева пишет, что он действовал с 1922 года, справочник «Весь Ленинград» за 1928 год говорит, что он был создан в 1924 году. Правда, тут есть некая неясность. «Красная газета» за 13 января 1924 года. сообщает, что открывается музей торгового мореплавания по адресу: Мойка, 106 (то есть особняк Великих Князей Ксении Александровны и Александра Михайловича): «… 18 комнат, 20 моделей судов торгового флота, фотографии судов». Документальных утверждений о том, когда музей был ликвидирован, мне найти не удалось. Соловьева интересно пишет, что экспонировалось в этом музее накануне Великой Отечественной войны. Она же утверждает, что музей прекратил свое существование в начале 1950-​х (здание потребовалось отремонтировать, и все экспонаты были переданы на временное хранение в различные учреждения).

Английская наб., 10
Английская наб., 10

Соседний дом №10 тоже связан с воспоминаниями о войнах — и далеких, и близких. Впрочем, документы о нем скудны, а то, что известно — давно введено в оборот. Самым известным его хозяином был генерал А.И. Остерман-​Толстой. Первым крупным сражением, в котором ему довелось участвовать, был Измаил. В кульмском сражении он был ранен в ногу и ему пришлось сделать ампутацию прямо на поле. Владел домом он недолго. Он купил его, по одним сведениям, в конце ХYIII века, по другим — в 1810 году, а вскоре после разгрома декабристов продал и уехал. Как сказала о нем Соловьева: «Человек чрезвычайно богатый, жестокий крепостник, он, однако, ненавидел Николая I – «Палкина» и был связан с декабристами». Но это будет позже.

Александр Иванович Остерман-Толстой
Александр Иванович Остерман-​Толстой

А пока, выйдя в отставку, хозяин много занимался переделкой интерьеров дома. О том, как они выглядели тогда, очень интересно сказано у М.И. Пыляева. У него вы можете прочесть и о комнате-​избе, и о живых орлах и медведях в столовой. Кроме того, описанию дома уделено внимание и в воспоминаниях Д.И. Завалишина. Тот одно время жил здесь, поскольку хозяин дома сочувствовал идеям декабристов. Правда, жил он здесь недолго – как он вспоминает, после возвращения из экспедиции он поселился в конце 1824 году. в доме княгини Волконской, а затем перебрался сюда. Здесь, на квартире Завалишина спрятались после восстания на Сенатской площади Николай Бестужев, Вильгельм Кюхельбекер и некоторые другие. Сам Завалишин на площади в тот день не был – по поручению тайного общества он поехал на Волгу. Там его арестовали, доставили в Петербург, потом отпустили, и он вновь поселился здесь, потом арестовали снова – в общем, нужно читать воспоминания Завалишина.

Комнату-​избу в доме Остермана-​Толстого Завалишин вспоминал уже в Сибири. Там был такой эпизод – ссыльные декабристы решили устроить светский бал и Завалишин, явившись на него, деланно удивился, что: «… палаццо подделан под простую избу». И тут-​то он сказал, что в Петербурге уже видел такое: комнату в доме Остермана-​Толстого.

Но этот дом попал в поле зрения Завалишина задолго до того, как он здесь поселился. Завалишин бывал здесь в гостях вскоре после окончания своего учения в Морском корпусе. У Остермана в доме тогда собирались греки, готовые идти воевать против турок за освобождение своей страны. Я назову одного лишь А. Ипсиланти. Как пишет Завалишин: “У Остермана… человека независимого, собирались все знаменитости, особенно военные, и посланники, и кроме того греки… и разговоры были преимущественно политические… причем осуждалась и наша внешняя политика, оскорблявшая народное чувство унижением России на степень бессознательного орудия Меттерниха». Если верить воспоминаниям Завалишина, Остерман-​Толстой ценил его очень высоко. Накануне восстания декабристов Остерман будто бы сказал о Завалишине Ивану Ивановичу Дмитриеву и нескольким другим замечательным людям: «Да у него в одном мизинце больше ума, чем во всех наших головах”.

Кстати, еще одна несправедливость — боевого офицера и достойного человека Иринарха Ивановича Завалишина мы знаем только как отца декабриста. А ведь он Альпы вместе с Суворовым переходил, написал замечательную поэму (конечно, тяжеловесную немного) о доблести русских войск. Но, как я уже упомянул, здесь мы вспоминаем не только о воинской доблести ХVIII и ХIХ столетий. В начале Русско-​японской войны (тогда этот дом принадлежал Воронцовым-​Дашковым, которых я упоминал на Дворцовой набережной) И.И. Воронцов-​Дашков был назначен председателем Исполнительной Комиссии Российского Общества Красного Креста. Как вспоминает князь Васильчиков: “Граф тотчас же проявил огромную энергию и широкий размах деятельности; комиссия под его председательством заседала, что называется, перманентно с утра и до вечера, всякая излишняя канцелярщина и формализм были отброшены, все дела обсуждались тут же, за большим столом, к которому допускались только желавшие принести пользу делу помощи больным и раненым воинам и работа, можно сказать, закипела». Как это все проявлялось на Дальнем Востоке, мы тоже можем узнать из воспоминаний Б.А. Васильчикова, но этот сюжет уже не касается берегов Невы.

А во время блокады напротив этого дома стоял крейсер «Киров». Его орудия помогали бороться против вражеских обстрелов. Вообще, полученное набережной в 1918 году название — набережная Красного флота — неожиданно оправдалось в блокаду. Корабли Красного флота стояли вдоль этой набережной.

Английская наб., 12
Английская наб., 12

Дом №12 известен в краеведческой литературе как дом И.О. Утина. Впрочем, еще до него, как уже было отмечено в литературе, в 1844 году в одной из квартир этого дома поселился Ф.И. Тютчев. Его дочь от второго брака Анну мы еще будем вспоминать.

После смерти Утина дом купил Лазарь Соломонович Поляков — средний из трех знаменитых братьев Поляковых. Он также был учредителем и главным акционером сразу нескольких известных банков, о чем подробно пишет уже упомянутая мною вышедшая недавно интересная и обстоятельная книга «Петербург. История банков». В конце ХIХ века в здании расположилась миссия Бельгии, в годы перед революцией здесь жил архитектор Н.К. Чижов. В 1920-​х годах здесь было латышское издательство «Стрельнекс».

Английская наб., 14
Английская наб., 14

Нынешний вид дома №14 не гармонирует с понятием об аристократизме. Это результат перестройки начала ХХ века по проекту гражданского инженера Красковского. Но когда-​то… «Этот дом в то доброе старое время… можно вполне было назвать домом торжеств; владельцы его жили открыто, широко и почти ни один день здесь не обходился без праздника. У дома Нарышкина в летние вечера, на реке, на плотах и на лодках, играло несколько оркестров музыки; особенно большой эффект производила роговая музыка…» Так писал о прошлом этого дома (принадлежавшего тогда А.Л. Нарышкину) М.И. Пыляев.

Как знать, может быть, первый бал Наташи Ростовой 31 декабря 1809 года был именно в этом доме. Толстой, правда, дает его адрес намеренно неопределенно: «На Английской набережной… известный дом вельможи». Мы прошли уже немало домов вельмож и еще немало пройдем. Как указывает Толстой: «На бале должен был быть дипломатический корпус и Государь». На балах у Нарышкина Александр I бывал. Правда, у Толстого бал открывал хозяин дома с М.А. Нарышкиной – значит, это не дом Нарышкиных. Этот бал подробно описывается в романе, цитировать нет смысла.

Мария Антоновна Нарышкина
Мария Антоновна Нарышкина

Об отношениях Александра I с Нарышкиной говорилось много. По-​моему, особняком стоит мнение его современницы, не раз упомянутой Р.С. Эдлинг: «Что бы не толковали в испорченном свете об этом его расположении, но оно было чисто… сердце его любило одну женщину и любило постоянно до тех пор, пока сама она не порвала связи, которую никогда не умела оценить». Кроме того, как утверждает та же мемуаристка: «Никогда не расточал он в безумных страстях государственные деньги и никогда не поддавался опасным влияниям».

Как я уже упоминал, в 1891 году этот дом купил В.Н. Тенишев. А в 19261939 годах (то есть с самого начала дипломатических отношений СССР с Польшей и до исчезновения независимой Польши) здесь было консульство Польской республики.

Английская наб., 16
Английская наб., 16

Соседний дом №16 не раз сменил и хозяев, и внешний вид. Первыми владельцами участка были Скавронские, родственники Екатерины I. Как говорится в литературе: «Во времена Петра I, Анны Иоанновны, Елизаветы Петровны да и последующих императоров изучение этого рода было негласно запрещено». Но интересен этот дом, пожалуй, в первую очередь одной хозяйкой. Вот, как она сама писала о покупке дома: «… я отправилась посмотреть дом недавно умершего придворного банкира Фредрихса и заключила купчую с его вдовой за 30 тысяч рублей». Это — из записок той самой Дашковой, вошедшей в историю России как руководительница двух академий. Любопытно, что Дашкова отказалась от другого дома, предложенного ей Императрицей. В 1782 году дом №2729 по Моховой улице был куплен у Скавронского на средства Кабинета и предложен Дашковой, только что вернувшейся из-​за границы. История этого дома на Моховой замечательно изложена в книге А.С. Дубина и Л.И. Бройтман «Моховая улица» (М-​СПб, 2004). Пересказывать здесь эту книгу нет ни возможности, ни смысла. Хотя, по словам Дашковой, дом располагался «на красивой улице и меблировка его была богатая и изысканная», она от него отказалась, и стала, таким образом, хозяйкой дома на набережной. Нужно добавить, что дом, который Дашкова купила у вдовы Фредерикса, достался тому после смерти М.Н. Скавронского, зятя первого хозяина – К.С. Скавронского.

6 января 1910 года в «С-​Петербургских ведомостях была опубликована статья. Она начиналась так: «Я ждал, что русское образованное общество и в особенности русские женщины чем-​нибудь ознаменуют день 4 января. В этот день исполнилось ровно 100 лет как сошла с жизненной арены выдающаяся деятельница на поприще науки и просвещения – княгиня Екатерина Романовна Дашкова». Далее автор сказал, что в этот день не было даже панихиды, что наше общество какое-​то беспамятное.

А в судьбе этого дома было еще много интересного. Все это подробно описано в литературе.

О Частном коммерческом банке я упоминал, когда говорил о доме №6 (в связи с Э.П. Казалетом). «Всеобщая адресная книга» за 18671868 годы называет адрес этого банка — дом №18. Среди членов правления, кроме Казалета, следует назвать Г.П. Елисеева. Позже членами правления этого банка стали Карл Федорович Сименс (а жил он на противоположном берегу Невы, на Николаевской набережной) и Федор Карлович Сан-​Галли.

В начале ХХ века в этом доме размещалось Санкт-​Петербургское Коммерческое общество, то есть, проще говоря, купеческий клуб. Этот клуб несколько раз сменил адрес, но оставался на Английской набережной. Когда-​то в этот клуб спешил на бал один из героев Гончарова Адуев (рассказ «Счастливая ошибка»). Кстати, не следует путать его с Адуевым из «Обыкновенной истории». Когда в начале ХХ века клуб был здесь, одним из членов его комитета был Александр Григорьевич Елисеев, а одним из почетных членов — С.Ю. Витте.

Как утверждают некоторые авторы, во времена Екатерины II здесь жил ее придворный медик Роджерсон. Впрочем, другие авторы утверждают, что он жил в доме №74 (последнем по набережной). К сожалению, записки Ф. де Миранды нам не помогут определиться в этом вопросе. 5 августа 1787 году он записал: «Был у своего друга доктора Роджерсона». Написал бы более точно, где именно!

С Роджерсоном связана одна забавная история – может быть, и достаточно известная, но она настолько связана и с набережной в целом, что я не могу ее не привести. Однажды, когда доктор был дома и играл в карты, за ним прислала его пациентка, некая княгиня. Доктор, найдя ее совершенно здоровой, был раздосадован, и прописал ей «лечение» – немедленно встать и пройти 50 раз всю Английскую набережную. Дело было зимней ночью, шел снег, но княгиня все выполнила в точности.

Среди хозяев следующего дома — дома №20, хочется выделить Орловых-​Давыдовых. Владимир Петрович Орлов-​Давыдов (которого я упоминал и на набережной Кутузова, и на Дворцовой набережной) купил этот дом примерно в середине ХIХ века. Он был первым в роду Орловых-​Давыдовых. Его мать была одной из дочерей Владимира Григорьевича Орлова — одного из пяти знаменитых в екатерининскую эпоху братьев Орловых. Она вышла замуж за некоего Петра Львовича Давыдова. Их сын Владимир Петрович в 1856 году получил титул графа и фамилию Орлов-​Давыдов. После его смерти дом принадлежал его сыну. О нем высказалась в своем дневнике дочь Л.Н. Толстого Татьяна. «Мне он очень жалок. Вероятно, нет ни одного человека, который бы принимал в нем искреннее участие. Большая часть его знакомых смеется над ним и старается пользоваться его богатством». Такую запись она сделала 7 февраля 1898 года. Если верить В.И. Гурко, именно богатство В.П. Орлова-​Давыдова послужило причиной того, что он стал видным деятелем кадетской партии. Если верить Гурко, П.Д. Долгорукова и В.П. Орлова-​Давыдова выставили вперед «… все те же Кокошкины, Кизеветтеры, Родичевы, Мануйловы, Набоковы и кн. Львовы отчасти в качестве декорации, но в особенности из-​за тех денежный средств, которые они доставляли партии» Князь Б.А. Васильчиков считал членство Орлова-​Давыдова в кадетской партии комичным: «Когда у него спросили, как это он, владелец огромных латифундий, всегда ревниво оберегавший свое достояние от всяких посягательств, мог очутиться в рядах партии, ратовавшей за принудительное отчуждение, то он отвечал, что сходится с кадетами во всем, кроме… аграрной политики!»

Владимир Петрович Орлов-Давыдов
Владимир Петрович Орлов-​Давыдов

Еще при его жизни в доме началась сдача помещений внаем. Появилась контора Бакинского нефтяного общества. Его председателем был А.В. Кокорев. Затем появилась редакция ежедневника «Бюллетени Северного Телеграфного агентства». В 1920-​е годы здесь размещалось Кондопожское строительство гидроэлектрической станции и бумажной фабрики (КОНДОСТРОЙ). Это управление находилось в ведении ВСНХ РСФСР и ЦСНХ Автономной Карельской ССР. Архитектором там служил Ричард Иеронимович Китнер.

Впрочем, в те годы интереснее было, кто в этом доме жил. В одной из квартир этого дома жил юрист Василий Васильевич Варзар. Его жена Софья Михайловна (урожденная Домбровская) была племянницей Ярослава Домбровского. И вот же как тесен мир — в конце 1920-​х годов в этот дом часто стал ходить внук того, кто помог Домбровскому бежать (после чего Домбровский и оказался во Франции). Сюда стал ходить внук польского революционера Болеслава Шостаковича Дмитрий. Кстати, когда попался сам Болеслав Шостакович, его умело защищал адвокат Дмитрий Васильевич Стасов, выпускник Училища правоведения, и благодаря этой защите Шостакович отделался только ссылкой в Сибирь, откуда его сын Дмитрий приехал в Петербург, так что Дмитрий Дмитриевич родился уже в Петербурге. Семья Варзар, безусловно, очень интересна. Но о ней подробно рассказывается в книге «Шостакович в Петрограде — Ленинграде». Там же, кстати, говорится и о том, ради кого Д.Д. Шостакович ходил в этот дом. В 1932 году он женился на одной из дочерей В.В. Варзара Нине.

О Д.Д. Шостаковиче, действительно, нужно говорить отдельно. Здесь я упомяну только один интересный и малоизвестный факт его биографии. Среди его друзей был такой, казалось бы, далекий от музыки человек – М.Н. Тухачевский. Повторяю – казалось бы. На самом деле, как свидетельствуют многочисленные документы, Тухачевский любил и знал музыку. Сохранились его статьи о скрипках.

Английская наб., 20/2
Английская наб., 202

Дом №20 является угловым – по Замятину переулку это дом №2. Соседний с ним дом №4 по Замятину переулку. интересен тем, что в конце ХIХ –начале ХХ веков в нем размещались две интересных организации. Во-​первых, Центральный комитет еврейского колонизационного общества. Он поставил своей целью поощрение земледельческой колонизации евреев, содействие переселению, распространение ремесленного и земледельческого труда среди евреев, поощрение сельскохозяйственного и ремесленного образования и кооперативного кредита. При комитете существовало информационное бюро для эмигрантов. Во-​вторых, здесь же располагалось Общество распространения просвещения между евреями в России. Впрочем, это уже история Конногвардейского бульвара.

Английская наб., 22/1
Английская наб., 221

Среди владельцев следующего дома №22 хочется выделить Сергея Павловича Горсткина, отставного поручика. Он владел домом с 1869 года. Из череды предыдущих владельцев хочется выделить Алексея Ивановича Замятина. Он владел этим домом в середины ХVIII века, и переулок по его фамилии стал называться Замятин.

Итак, в 1869 году хозяином дома стал Горсткин. Этот отставной поручик был гласным Городской Думы. Горсткина улица (от Садовой до Фонтанки, ныне ул. Ефимова) получила такое название по его предложению (утверждено Городской Думой 7 марта 1880 года). Он владел на этой улице участками, на которых и были построены два дома, фланкировавшие ее со стороны Фонтанки (дома №91 и №93 по Фонтанке). Он заказал их архитектору Г.И. Карпову, проекты были утверждены в 1874 году. Его дом на Английской набережной был при нем перестроен по проекту Ц.А. Кавоса. Кстати, на сестре этого архитектора Камилле Альбертовне был женат Н.Л. Бенуа. С тех пор дом сохраняет свой внешний вид, если не считать надстройки. В 1860-​х годах в доме разместилось Шведское генеральное консульство, а в начале ХХ века — посольство Испании.

Этот дом К.К. Ротиков («Другой Петербург», СПБ, 1998) воспринял как «добротный, основательный, без излишней помпезности». «Есть какая-​то загадка в том, как дома своим обликом подобны человеку, в них живущему. Понятно, если б это был особняк или дворец – но как удается это обычным доходным домам, трудно сказать», — удивляется вышеупомянутый автор около этого дома. Здесь снимал квартиру С.П. Дягилев. «Здесь разрабатывалась стратегия проекта, который должен был потрясти весь Париж» (К.К. Ротиков имел ввиду «Русские сезоны»).

Английская наб., 24
Английская наб., 24

О доме №24, пожалуй, нечего добавить к тому, что уже сказано. Интересно лишь то, что в 1920-​х годах здесь располагался Петрогуботруд, то есть Петроградский Губернский Отдел Труда. Он занимался учетом всего трудоспособного населения, учетом потребности в рабочей силе и удовлетворением учреждений и предприятий. Некоторые его столы (то есть, по-​современному, отделения) располагались в доме №32.

А в доме №26 располагалось учреждение не казенное, а частное, и не в 1920-​х, а в начале ХХ века. Сюда в начале века перебрался «Русский Ллойд» (до этого он был на Николаевской набережной, дом №15). Смело могу сказать, что у них на службе был Доллар. В списке служащих — Доллар Эрнест Иванович.

Если кроме шуток, несколько слов о Ллойде. С середины ХIХ века в разных странах Европы стали появляться общества под этим названием – преимущественно страховые и пароходные. А началось это все с Эдуарда Ллойда (Lloyd). В конце ХVII этот Ллойд держал в лондонском Сити кофейню, которая стала местом собраний судовладельцев, страхователей судов, маклеров, торговцев. В 1696 году он основал газету «Lloyds News». Некоторое время газета почему-​то была закрыта, в 1726 году открылась уже под названием «Lloyds List». Когда собрания в кофейне Ллойда превратились в страховое общество, газета стала его органом.

Дом №28 слишком известен и как Дворец бракосочетания, и как дом Павла Павловича фон Дервиза. Не так давно та же Т.А. Соловьева, автор замечательной книги «По Английской набережной», выпустила хорошую книгу «Фон Дервизы и их дома» (СПб, 1996) в которой история этого дома освещена исчерпывающе. Но хочется напомнить некоторые подробности. Первым хозяином этого участка еще в петровское время был некий И. Полянский. Женой его сына Александра Ивановича была Елизавета Романовна Воронцова — сестра известной Екатерины Романовны и возлюбленная Петра III. Такое ее положение — само по себе, сюжет для исторического романа. В 1830-​х годах парадные помещения этого дома снимал английский посол. Название набережной — Английская — соответствовало действительности. Правда, дом еще не имел нынешнего внешнего вида. В 1889 году он был перестроен по проекту А.Ф. Красовского. Но, впрочем, стоит ли пересказывать книгу Т.А. Соловьевой? Добавлю только, что быстрое обогащение Дервиза на железнодорожных концессиях у некоторых современников вызвало недоумение. Уже упомянутый князь Мещерский писал: «… никто не мог понять, почему такие люди, как Мекк, Дервиз, Губонин, Башмаков и проч. и проч., которые не имели, во-​первых, ни гроша денег, а во-​вторых, никаких инженерных познаний, брались за концессии как ни в чем ни бывало и в два-​три года делались миллионерами» В.В. фон Мекка упоминает в своих мемуарах князь Васильчиков в связи с деятельностью во время Русско-​японской войны склада великой княгини Елизаветы Федоровны. Инженерных познаний, действительно, он не имел. Как говорит о нем Б.А. Васильчиков: «Он был человек, всецело принадлежавший миру искусств…» На Дальнем Востоке он был представителем вышеупомянутой великой княгини и, как сказал Васильчиков: « тут он отдался деятельности, ничего общего с его художественными вкусами и знаниями не имевшей, и выполнял ее с самоотвержением и образцовой деловитостью».

Павел Павлович фон Дервиз
Павел Павлович фон Дервиз

Уже упомянутый здесь С.Ю. Витте ответ на этот вопрос знал. В своих воспоминаниях, перечисляя практически те же фамилии, он писал так: «… эти железнодорожные короли заняли такое положение в значительной степени благодаря случайностям, своему уму, хитрости и в известной степени пройдошеству. В этом смысле каждый из них представлял собою довольно видный тип».

Из книги Т.А. Соловьевой о Дервизах известно, что П.П. Дервиз считал свою службу в Гродненском гусарском полку потерянным временем. Между тем В.А. Сухомлинов упоминает в своих мемуарах поручика упомянутого полка фон Дервиза, который очень помог ему в издании одной ценной для русской кавалерии книги. Это был перевод на русский язык книги «История кавалерии», первую часть которой написал американец Денисон, а вторую – немец Брикс. Перевод сделал Е.А. Рауш фон Траубенберг под редакцией Сухомлинова, а средства на издание предоставил фон Дервиз.

Михаил Михайлович Фокин

  • Автор книг о Санкт-​Петербурге
  • Краевед

Оставить комментарий

Убедитесь, что вы вводите (*) необходимую информацию, где нужно
HTML-коды запрещены

Joomla SEF URLs by Artio
Хотите стать первыми, кто будет узнавать о появлении новых увлекательных статей?

Подпишитесь на рассылку электронного журнала и будьте в курсе самых последних новинок!
Нажимая на кнопку «Подписаться», Вы соглашаетесь c «Политикой конфиденциальности», согласно которой личные сведения, полученные в распоряжение ООО «Прогулки по Петербургу», не будут передаваться третьим организациям и лицам за исключением ситуаций, предусмотренных действующим законодательством Российской Федерации.