По левому берегу Невы или четыре дистанции архитектора Волкова. Часть 7

Дом №30 тоже довольно хорошо известен. В его нынешнем виде он был построен в 18691871 годах по проекту К.К. Рахау для баварского генерального консула Майера. Т.А. Соловьева в своей книге «По Английской набережной» приводит замечательную цитату из журнала «Зодчий» о новом доме. Не могу удержаться — вставлю в своё повествование часть её: «Фасад дома делает честь автору проекта, он не выходит из размеров частного дома и отличается стройностью, обуславливаемой пропорциональностью частей, изящными деталями без вычурных, ничем не мотивированных лепных украшений, и обращает внимание следящих за характером вновь сооруженных зданий в Петербурге…» Она же, кстати, упоминает, что в 1730-​х годах этот дом снимал английский резидент. Нет, набережная, все-​таки, Английская не только по названию. «Весь Петербург» за 1892 год упоминает по этому адресу Банкирский дом «Э.М. Мейер и Комп.» То есть баварский генеральный консул Эдуард Морицевич Мейер был и главой банкирского дома.

Английская наб., 30
Английская наб., 30, 1870-​е гг.

Т.А. Соловьёва обращает внимание в своей книге на ещё одну интересную подробность — в начале ХIХ века в этом доме размещалось Морское министерство. Конечно, ведь здание Адмиралтейства как раз перестраивалось — приобретало свой нынешний вид. Нужно же было в это время где-​то находиться Морскому министерству. Этот дом тоже упоминается у Завалишина (он называет его домом морского министра) – здесь ему отвели квартиру, когда он вернулся в Петербург из экспедиции в Русскую Америку на фрегате «Крейсер». Вернулся он 6 ноября 1824 года – как раз накануне знаменитого наводнения. Соответственно, наводнение он пережил здесь. После наводнения, как он вспоминает, напротив этого дома: «… осели на суше целые барки с бочками вина».

Английская наб., 32
Английская наб., 32

Пока в доме №30 находилось Морское министерство, в доме №32 ещё была Коллегия иностранных дел (в 1828 году она переведена на Дворцовую площадь). Она расположилась в этом здании в 1760-​х годах. Но и до того история этого дома была очень интересна. С начала ХVIII века здесь был дом князей Куракиных. Именно с этим домом Куракина почему-​то связывается эпизод, относящийся ко времени императора Павла. Он был рассказан в свое время в журнале «Русская старина», потом пересказан у Т.А. Соловьёвой – в общем, хорошо известен. Хотя та же Соловьёва справедливо отмечает в этом рассказе «полное несовпадение действия и времени». Судите сами: «Князь Александр Борисович Куракин… приглашал многочисленное общество на роскошный бал в своем доме на Английской набережной. На этом бале обещал быть Павел I». Между тем, дом отошел в казну в 1764 году. Сейчас мы видим это здание, перестроенное по проекту Д. Кваренги. А первоначально перепланировку здания для коллегии сделал архитектор А.Ф. Вист. Его произведения, сохранившиеся по сей день – это Андреевская церковь на Васильевском острове и Ботный домик в крепости.

Александр Борисович Куракин
Александр Борисович Куракин

По-​моему, любопытно такое совпадение: коллегия иностранных дел разместилась в доме князей Куракиных, а князь А.Б. Куракин был одно время послом России во Франции. Уже упомянутый Е.Ф. Комаровский характеризовал Куракина так: “Князь А.Б. Куракин имел прекрасные качества; он был гостеприимен, весьма добр и учтив, но слишком держался старинного обыкновения и имел слабость выставлять на себе множество орденов и драгоценных вещей, без коих его редко можно было видеть». Недаром в свете Куракина называли «бриллиантовый князь». А что касается орденов, Куракин, управляя при Павле I Коллегией иностранных дел, получил почти все европейские ордена.

Мемориальная доска на фасаде здания напоминает о совсем другом учреждении, располагавшемся здесь с 1832 по 1901 годы — о Николаевской академии Генерального штаба, точнее, о том, что там учился в 18591861 годах уже упомянутый Я. Домбровский. Хотя о Коллегии тоже следовало бы напомнить. Там служили сплошь литераторы. Почему-​то, говоря о них, в первую очередь вспоминают А.C. Пушкина, В.К. Кюхельбекера, А.С. Грибоедова. Потом уже вспоминаются Тютчев, Жихарев, Веневитинов, потом Фонвизин… Но они не отмечены мемориальной доской на фасаде этого здания.

Когда мы говорим о Военной академии, мы сразу вспоминаем генерала Жомини, по предложению которого она была создана, и вспоминаем, что молодой Онегин умел поговорить

«О господине Мармонтеле,
О карбонарах, о Парни,
Об генерале Жомини».

Вспоминаем и тех гусар из стихотворения Д. Давыдова, у которых «Жомини да Жомини, а об водке ни полслова». Ну, а если без лирики — чему и как учили в академии, мы можем прочесть в многочисленных мемуарах её выпускников. Вспоминаются в первую очередь, конечно, знаменитые мемуары А.А. Игнатьева.

В 1900 году, к столетию смерти А.В. Суворова, в здании Академии был открыт временный музей Суворова. Здание для постоянного музея, напомню, строилось по проекту А.И. фон Гогена в 19011904 годах. Впрочем, оно хорошо известно.

После того, как в 1901 году академия переехала на Суворовский проспект, в этом здании расположилось Управление военных сообщений. В 1909 году здесь начали работу две военно-​исторических комиссии при Главном управлении Генерального штаба – по описанию Русско-​турецкой войны 187778 годов и по описанию Русско-​японской войны. Ну, а в 1920-​х, как я уже упоминал, здесь расположились некоторые столы Петрогуботруда. Среди них — стол неквалифицированного труда, стол умственного труда, стол по приговорам дисциплинарных судов и Народных судов и т. д.

Когда участок дома №32 был ещё усадьбой князя Куракина, парадный фасад барского дома выходил на Галерную, 33. Это потом Галерная стала как бы «подкладкой» набережной. И я ни разу не предлагал обратить внимание на эту «подкладку». Но тут случай особый. «Понедельники художников», которые, как помнит читатель, были некогда в доме № 6, в 1913 году вернулись на набережную (ну, не совсем на набережную – на Галерную, 33).

Английская наб., 34
Английская наб., 34

Судьба дома №34 довольно сложна, потому что это не один дом, а два — 34А и 34Б хотя с 1885 года они и объединены общим фасадом. Это было сделано для С.П. Дервиза, который купил оба дома. Таким образом, судьба этих домов тоже отражена в уже упомянутой книге «Фон Дервизы и их дома». Я опять лишь кое-​что дополню. В 1868 году дом №34Б купил Георг Виникен, австрийский генеральный консул, Санкт-​Петербургский 1 гильдии купец. Именно так, через запятую, говорится о нём во «Всеобщей адресной книге».

В 1920-​е годы в этом доме расположился Петроградский Губернский Отдел Всероссийского Союза Работников Искусств. Председателем его «Весь Петроград» за 1922 год называет Н.К. Симонова (19011973). Здесь же была редакция органа Петрогубрабиса «Вестник театра и искусства».

Последний дом перед площадью — дом №36, тоже принадлежал одно время С.П. Дервизу. Правда, больше известен он как дом Вонлярлярского. «Исторический очерк Николаевского кавалерийского училища» (СПб, 1873), упоминает этого славного выпускника, учившегося в 18321834 годах, вместе с М.Ю. Лермонтовым. «В тот замечательный период, о котором мы говорим, через Школу прошло много высокоталантливых, даровитых, светлых личностей, имена которых сделались теперь достоянием истории и литературы», — говорится в этом сочинении. Говоря о Лермонтове, автор отмечает: «В Школе он особенно дружил со Столыпиным и Вонлярлярским, впоследствии известным нашим беллетристом».

Василий Александрович Вонлярлярский
Василий Александрович Вонлярлярский

Сразу после смерти Вонлярлярского, в 18531854 годах, в Санкт-​Петербурге вышло полное собрание его сочинений — 7 томов. Писателя тогда ценили очень высоко. Сейчас, правда, забыли. А у меня перед глазами стоит, как живой, один из его героев — отставной штаб-​ротмистр Петр Авдеевич Мюнабы-​Полевелов. Этот персонаж, между прочим, тоже побывал в Петербурге. Остановился он, как и многие его реальные современники, у Демута, ездил по Невскому, бывал в Казанском соборе… Но всё это только к слову. Тем более, что упомянутый дом принадлежал не писателю, а его брату Александру, и Василий только приходил сюда (хотя и часто). Кстати, творческой фантазией отличался не только сам Василий Александрович, но и его отец. На Смоленщине до сих пор известно бывшее имение Вонлярлярских — село Рай (его так назвал Александр Васильевич Вонлярлярский, отец писателя).

Около этого дома невольно вспоминаются слова М.И. Пыляева: «До настоящего времени на Английской набережной нет ни одного магазина…» Это было сказано в 1887 году, а и сейчас магазинов на набережной мы не видим. Только в этом доме, на углу площади, мы видим со стороны площади вход в магазин.

Когда-​то именно в этом здании был ресторан Бореля, потом — «Старый Донон».

Итак, мы подошли к Благовещенской площади. При Петре I, когда ни набережной, ни площади — в общем, ничего ещё не было, здесь в 1706 году была построена первая тюрьма — Каторжный острог (или Каторжный двор). Она существовала здесь до 1736 года (по крайней мере, так говорит А.И. Богданов в своем «Описании Санкт-​Петербурга 17491751 годов»). В петровское же время здесь прорыли от Невы до Мойки Крюков канал, а когда стали строить гранитную набережную Невы, построили, как часть её, красивый мост через канал (по проекту И.Е. Старова). Вскоре после постройки его увидел и описал Ф. де Миранда. Вот это описание: «Его поддерживают мощные столбы, а те стоят на четырех квадратных опорах из цельных гранитных глыб, которые, подобно римским обелискам, держатся благодаря собственному весу, и сие необычайное сооружение — дело рук трудолюбивого и талантливого русского мужика». Кстати, Миранда был не единственным иностранцем, выплеснувшим на свои страницы восхищение русским мужиком. Те, кто восхищался всем, что построено в городе, понимали, кто всё это построил. И жаль, что сейчас нет ни моста, ни канала, через который он был переброшен. То есть канал-​то есть, только он здесь взят в трубу.

Мартенс Ф. Вид Английской набережной. I-я пол. XIX в.
Мартенс Ф. Вид Английской набережной. I-​я пол. XIX в.

Постройка здесь моста через Неву заставила перепланировать весь прилегающий участок берега. Так в 1840-​х годах здесь появилась Благовещенская площадь. Мост в это время ещё не назывался Благовещенским. Пока он строился, он названия не имел, а именовался просто — «вновь строющийся мост». Не останавливаясь на истории этого моста, я хочу только отметить интересную подробность, приведенную в книге И.Н. Божерянова «Невский проспект»: «На гранитных монолитах, поставленных по бокам моста, при въезде на него с Английской набережной, предположено было поставить скульптурные группы, проект которых лепил профессор скульптуры Пименов; но почему-​то этих групп… до сих пор не сделано». Скульптор Пименов, о котором идет речь – это сын знаменитого С.С. Пименова (работы которого украшают и Казанский собор, и Горный институт) Николай Степанович Пименов. Одна из самых известных его работ – «Парень, играющий в бабки». Она даже была воспета А.С. Пушкиным.

Ещё одна интересная подробность: сменив несколько названий – Николаевский, Лейтенанта Шмидта, мост открылся после ремонта 15 августа 2007 года под своим первоначальным названием – Благовещенский. Об этом сообщили все средства массовой информации.

Благовещенский мост почему-​то не избалован вниманием поэтов. О нём вспоминаются стихи уже упомянутого поэта Ознобишина, впервые опубликованные в уже упомянутом журнале «Литературная библиотека» за май 1867 года:

Великий Петр, прельстясь Невою,
Сказал: «Я град мой здесь устрою!»
Но вод широких сжать не мог.
Его потомок – Царь могучий –
Пробил гранитом вал кипучий –
И мост чугунный дивно лёг.

Вид на Николаевский мост. 1880-е гг.
Вид на Николаевский мост. 1880-​е гг.

Площадь — это отдельная большая тема, мы не будем её касаться, а продолжим наш путь вдоль берега Невы.

За мостом во 2-​й половине ХIХ века на льду Невы был устроен каток. Путеводитель 1874 года отмечал, что на Неве было всего несколько катков (в основном они были на Фонтанке, Мойке, Екатерининском канале), и из них этот каток был самый обширный и считался лучшим.

Опять-​таки за мостом в ХIХ веке приставали к берегу пароходы, которые доставляли в Петербург из Кронштадта пассажиров, прибывших морем. Однажды в сентябре 1853 года на Английской набережной высадилась Анна Федоровна Тютчева, впервые увидевшая Петербург. Как отмечала в своих «Записках» А.О. Смирнова-​Россет: «Обе жены Тютчева были родом из Баварии. Анна, старшая дочь его от первого брака, воспитывавшаяся в Мюнхене… в русской речи сохранила свой иностранный акцент». Смирнова-​Россет добавляет: “Она была замечательно умна и во всём походила на отца”. Поэтому её записки и стоит прочесть.

Анна Фёдоровна Тютчева
Анна Фёдоровна Тютчева

Он произвел на неё мрачное впечатление: «С каким-​то странным сжиманием сердца высадилась я в одно холодное и туманное сентябрьское утро на Английской набережной в Петербурге и впервые увидела эти тяжеловесные каменные громады, всегда окутанные туманной мглой и сыростью и это низкое небо, серое и грязное, лениво нависающее в течение всего почти года над Северной Пальмирой».

Продолжим же разговор о «тяжеловесных каменных громадах», которые произвели такое тяжелое впечатление на юную Анну Тютчеву. Дом по ту сторону моста (дом №38) нынешний свой вид приобрел не так давно — в 18891890 годы. И всё-​таки это старый дом. Он помнит Д.И. Фонвизина. Именно отсюда Фонвизин ходил на службу в Коллегию иностранных дел. Здесь он написал «Недоросля». В 1830-​х годах дом принадлежал Софии Ивановне Борх. Мы вспоминали её около дома №4 — она дочь Ивана Степановича Лаваля. Мы вспоминали и то, что она стала хозяйкой дома №4. Именно после этого она продала этот дом — дом №38.

Английская наб., 38
Английская наб., 38

В конце ХIХ — начале ХХ века в этом доме жил военный инженер и профессор Николаевской инженерной академии, финн по национальности, Эрнест Карл Энгман. Как раз в это время он опубликовал несколько работ по фортификации, которые (как считает автор книги «Финский Петербург» Я. Ниронен) имели большое значение. Впрочем, история этого дома, как и других домов на берегу Невы, достаточно известна, кроме советского периода. В 1920-​годах в этом здании располагались комитеты различных профсоюзов, например, Губернский Отдел Всероссийского Союза Работников Земли и Леса, Всероссийский Союз Горнорабочих, Губернский Отдел Союза Рабочих Народного Питания и Общежитий, Губотдел Союза Работников Просвещения, Губернский Комитет Всероссийского Союза Работников Химической Промышленности… Я перечислил ещё не все. А во время блокады в этом здании был Штаб морской обороны Ленинграда.

Следующий дом — тоже один из домов Дервизов, но интересен он не этим. Очень интересно написал об этом доме М.И. Пыляев. Перечисляя его владельцев, он упоминает некоего Генриха Клаузенга, профессора философии и английского купца. Сочетание — прямо, как у одной современной поэтессы («он был испанский дипломат, а заодно агент Моссада»). Особое внимание уделяет Пыляев продаже этого дома камергеру Асташеву (в 1852 году Асташев купил дом у купца Г. Томсена). Кстати, В.В. Барятинский в своей книге «Царственный мистик» говорит, что отец этого Асташева был некоторое время управляющим золотыми приисками Попова, где летом 1843 года проработал несколько месяцев таинственный старец Фёдор Кузьмич. Золотопромышленника Асташева упоминает в своих мемуарах П.Н. Милюков. Он говорит, что его дед, Павел Алексеевич Милюков: «Вместе с известным золотопромышленником Асташевым… отправился искать счастья в Сибирь, на золотые прииски, но успеха там не имел. Асташевы разжились на своих приисках, тогда как Павел Алексеевич на своих потерпел неудачу». Милюков пишет, что одна из дочерей Павла Алексеевича Екатерина (то есть тётя автора мемуаров) устроилась в семье Асташевых в роли компаньонки. Павел Николаевич посещал её в этом доме: “Тон этого дома и несколько неясное положение, которое занимала в нём наша тетка, сразу мне очень не понравились…»

Английская наб., 40
Английская наб., 40

«Вместе с домом был куплен и вековой погреб с несколькими сотнями бутылок старого вина. В погребе нынешнего владельца, Вениамина Ивановича Асташева… теперь хранится тысячами бутылок портвейн закупки 1782 года, вековые: токайское, рейнвейн, арманьяк и таких же патриархальных годов «литовский мед», ровесник царствования саксонских королей, ценою чуть ли не по червонцу за глоток», — пишет Пыляев в «Старом Петербурге». В этой же работе Пыляев уделяет внимание и следующему дому.

Александр Алексеевич Яковлев
Александр Алексеевич Яковлев

«О доме соседнем, г. Полежаева, сохранилось следующее предание: в нём жил более полувека добродушный старик, действительный камергер А.А. Яковлев, слывший в петербургском свете за алхимика и астролога». Александр Алексеевич Яковлев, дядя А.И. Герцена, действительно жил в этом доме. Его внебрачная дочь Наталья стала женой Александра Ивановича. Если в петербургском свете, как пишет Пыляев, хозяин этого дома слыл алхимиком и астрологом, то в мемуарах Герцена он удостоился немного другой характеристики: «Он, получив порядочное образование на французский манер, был очень начитан — и проводил время в разврате и праздной пустоте до самой смерти». Полежаев, о котором как о современном ему хозяине дома пишет Пыляев, купил дом в 1869 году. О нём сказать нечего, поэтому обратим внимание на соседний дом №44.

Впрочем, знаменитый особняк Н.П. Румянцева, впоследствии здание Румянцевского музея, пользуется заслуженным вниманием. Как-​никак, первый в России частный музей. Его история не только освещается в книге Соловьёвой «По Английской набережной» — она же в 1996 году выпустила о нём отдельную книгу «Румянцевский особняк на Английской набережной». Ещё современники создания музея уделили ему немало внимания. Следует отметить «Воспоминания» Ф.В. Булгарина. «При всех своих заслугах граф Н.П. Румянцев не заслужил бы бессмертия своей службой, если б не был великодушным и просвещенным покровителем наук. – Девизом своего герба он принял латинский афоризм: «Non solis armis», т. е. «Не одним оружием» – и науки воздвигли ему памятник, столь же прочный, какой победы соорудили его великому родителю». Так отзывается Булгарин о Румянцевском музее, отметив, что располагается музей напротив памятника победам П.А. Румянцева. Это, действительно, символично.

Особняк Н. П. Румянцева
Особняк Н. П. Румянцева

Хотя, конечно, история такого музея должна быть освещена в обстоятельном сочинении. Я написать такое не в силах. Поэтому я уделю внимание пристани, которая была перед этим зданием в ХIХ веке. Она так и именовалась в документах – «пристань Английской набережной, против дому графа Румянцева». Эту пристань я упоминаю в связи с произошедшим здесь трагическим случаем. Здесь 7 октября 1809 года утонул Иван Иванович Ушаков, племянник отставного адмирала Ушакова – того самого. Как это было, в соответствии с документами подробно описывает В. Овчинников в книге «Святой адмирал Ушаков» (М., 2003). Сейчас перед зданием стоит стела (я уже упоминал кусок гранитного постамента памятника Александру III). Она была поставлена здесь в 1939 году и напоминает о том, что 25 октября 1917 года здесь стоял крейсер «Аврора». Хотя на самом деле крейсер стоял ближе к Васильевскому острову.

А что касается истории самого здания, я опять дополню её некоторыми сведениями о 1920-​х годах.

«Весь Петроград» за 1922 год говорит о размещавшемся в этом здании губернском отделе соцобеспечения. Заведующая его личным составом — Кускова — та самая «мадам Кускова», выведенная Маяковским в поэме «Хорошо». «Весь Ленинград» за 1927 год упоминает по этому адресу, кроме вышеупомянутого отдела, Управление уполномоченного Народного Комиссара социального обеспечения по Северо-​Западной области. Этот же справочник перечисляет и задачи Губсобеса. Во-​первых, это обеспечение семей лиц, призванных на военную службу и инвалидов войны (особо отмечается: старой и Красной Армии), семей военнослужащих в случае смерти кормильца. Далее, это обеспечение малоимущего крестьянства (интересно бы знать, как именно). И, наконец, это использование труда инвалидов. Здесь же размещалось Ленинградское губернское производственно-​кооперативное трудовое объединение инвалидов (ЛГИКО).

В 1938 году здание было передано музею истории Ленинграда, который открылся здесь только в 1950-​х годах. О первом директоре музея Людмиле Николаевне Беловой очень хорошо написала Г.А. Попова в книге: «Музей Города в Аничковом дворце…» (СПб, 1998). Впрочем, об этом музее тоже сказано достаточно.

Кстати, в соседнем доме №46 размещалось в 1920-​х годах такое интересное заведение, как Театр глухонемых (именно так сказано в справочнике «Весь Петроград» за 1922 год). К сожалению, сейчас я не знаю о нём ничего, а это было бы очень интересно.

Дом №48 я пропущу. К тому, что рассказала о нём Т.А. Соловьёва, мне добавить нечего.

Английская наб., 50
Английская наб., 50

Поэтому сразу обратим внимание на дом №50. Поскольку и о нём очень подробно написала Соловьёва, я хочу лишь обратить внимание на то, что наконец-​таки на его фасаде установили мемориальную доску, напоминающую о том, что здесь жил прусский посол О. Бисмарк. Мраморная доска установлена в 1998 году. Архитектор — Е.Е. Лазарева, скульптор — Л.К. Лазарев.

Михаил Михайлович Фокин

  • Автор книг о Санкт-​Петербурге
  • Краевед

Оставить комментарий

Убедитесь, что вы вводите (*) необходимую информацию, где нужно
HTML-коды запрещены

Joomla SEF URLs by Artio
Хотите стать первыми, кто будет узнавать о появлении новых увлекательных статей?

Подпишитесь на рассылку электронного журнала и будьте в курсе самых последних новинок!
Нажимая на кнопку «Подписаться», Вы соглашаетесь c «Политикой конфиденциальности», согласно которой личные сведения, полученные в распоряжение ООО «Прогулки по Петербургу», не будут передаваться третьим организациям и лицам за исключением ситуаций, предусмотренных действующим законодательством Российской Федерации.