Размышления о защите города

Друзья, сегодня мы предлагаем Вам необычную статью. Это предложение к диалогу от краеведа, автора книг о Петербурге Михаила Михайловича Фокина. Любители истории Петербурга, его архитектуры, привыкли к тому, что обоснование ценности небесной линии нашего города, сделанное Дмитрием Сегеевичем Лихачёвым, не обсуждается. Это считается догмой. Однако, не все с этим согласны. И это хорошо, что есть разные мнения — это повод для живой, активной беседы. Так всё-​таки, должен ли Петербург развиваться как современный мегаполис, или судьба уготовила ему статус города-​музея, также как например Венеции? Может ли удобство жизни в городе сочетаться с охраной старинных зданий, с сохранением горячо нами любимой плоской «небесной линии Петербурга»? Итак, слово Михаилу Михайловичу.

Взяться за эту тему меня побудили мои долгие занятия историей родного города. Я был экскурсоводом, потом стал автором журнальных статей, а потом даже – книг. Конечно, когда я начинал свою деятельность, я благоговел перед каждым камнем в исторической части города и был уверен: изменить что-​либо – кощунство, это может сделать только человек, глухой к прекрасному.

Но, изучая город, я пришёл к неожиданной мысли – тот Петербург, сложившийся к началу ХХ столетия, которым мы восхищаемся и перед которым благоговеем, сложился в результате постоянных перестроек. Ведь почти каждое здание, ныне существующее в историческом центре, располагается на месте предыдущего. И эти предыдущие постройки, безжалостно уничтоженные ходом истории, были, зачастую, творениями замечательных архитекторов, а кроме того, и местами важных исторических событий.

Ну, про многочисленные перестройки Зимнего дворца и Адмиралтейства я и говорить не буду. Это и так у всех на слуху. Напомню факты, которые почему-​то не так бросаются в глаза. Кирпичная Петропавловская крепость построена на месте деревянно-​земляной (проект французского военного инженера Жозефа-​Гаcпара Ламбера де Герена). Соляной городок расположен на месте Партикулярной верфи. А её, между прочим, построил замечательный архитектор И. К. Коробов, ученик Д. Трезини.

Летний дворец Елизаветы Петровны
Летний дворец Елизаветы Петровны

Ныне признанный шедевр архитектуры — Михайловский замок располагается на месте другого шедевра архитектуры — Летнего дворца Елизаветы Петровны (проект Ф.-Б. Растрелли). Другой шедевр архитектуры — Мариинский дворец – располагается на месте дворца Чернышовых (архитектор, между прочим, Жан-​Батист Вален-​Деламот). Последние два снесённых объекта были бы сейчас памятниками не только архитектуры, но и истории. С дворцом Елизаветы Петровны, надеюсь, понятно и без моих слов. А во дворце Чернышовых, напомню, при Павле I жил некоторое время принц Конде. При Николае I в нём располагалась некоторое время Школа гвардейских подпрапорщиков и кавалерийских юнкеров, знаменитая хотя бы тем, что в ней учились великий поэт М. Ю. Лермонтов и великий прозаик В. А. Вонлярлярский. Последний сейчас не так известен, как Лермонтов, но, пока он был жив, критики называли его «русским Александром Дюма». Вспомним хотя бы его повесть «Большая барыня».

Дворец Чернышовых (слева) на плане Сент-Илера
Дворец Чернышовых (слева) на плане Сент-​Илера

Говоря о потерянных памятниках истории на Невском проспекте, я ограничусь одним примером. На месте дома Котомина – признанного памятника и архитектуры, и истории, был дом петровского адмирала, одного из создателей русского флота Корнелия Крюйса.

Признанный памятник истории дом Мурузи (там даже мемориальная доска имеется, напоминающая об одном не столь давно жившем поэте) – на месте дома Н. П. Резанова. А кто это такой – широкой публике стало известно после появления рок-​оперы «Юнона» и «Авось». Рок-​опера – это, конечно, не историческое исследование, но исторической точности от неё никто и не ждёт. Главное, она пробудила интерес к историческому персонажу.

Есть и целые части города, воспетые классиками нашей литературы и безвозвратно потерянные в начале ХХ века. Это Коломна и Петербургская сторона. Когда воспетая Пушкиным деревянная Коломна стала застраиваться громадами в 56 этажей, кто-​то сказал, что дух старой Коломны убит. Деревянную Петербургскую сторону с её мезонинами, палисадниками, деревянными мостками, козами на привязи воспели и В. И. Даль, и Е. П. Гребёнка. Почитайте газеты начала ХХ века – как они ругают новый Каменноостровский проспект за пошлость и безвкусицу!

То же самое, хотя и в меньшей степени, относится и к Васильевскому острову. Что такое его «историческая застройка»? В основном 2-​я половина ХIХ и начало ХХ веков. Разве не красноречивый пример – мемориальная доска поэту А. П. Сумарокову? Она напоминает, что на месте ныне существующего дома был дом поэта.

Так что, если бы ныне действующие законы об охране памятников были приняты лет на 150200 раньше, перечисленных мною шедевров архитектуры не было бы. Этих, и ещё многих других. Город был бы совсем не такой. Лучше, или хуже, сказать не берусь. На историю города, кстати, в полной мере распространяется вопрос, прилагаемый к историческому процессу в целом. Развивалась ли история именно так, потому, что по-​другому она развиваться просто не могла, или на любой развилке было множество равновозможных вариантов дальнейшего развития? Для исторического процесса в целом, насколько мне известно, единого устраивающего всех историков ответа на этот вопрос ещё не найдено. А история города – это ведь часть Всеобщей истории.

Когда при мне говорят: град Великого Петра, мне хочется напомнить собеседнику, что от времён Великого Петра не осталось даже очертаний берегов Невы. Не верите? Посмотрите карты. Во многих местах берег подсыпан. Там, где плескались волны, теперь проезжая часть. Не сохранилась планировка Троицкой площади. На старых планах Троицкая церковь расположена в центре площади. Недавние раскопки показали, что сейчас фундамент церкви упирается в самый её край. А уж про постройки петровского времени я не говорю. Так что же получается? С момента основания город развивался – а если город действительно живой, не развиваться он не может, а теперь его нужно законсервировать?

Колокольня Петропавловского собора
Колокольня Петропавловского собора

Видоизменение архитектурного облика города, на мой взгляд, есть процесс объективный. Это спорное утверждение выходит за рамки петербурговедения и должно быть предметом философских размышлений. Есть ли на самом деле эта объективность? И если есть, как её уловить? Если это объективный процесс, значит, он совершается независимо от воли его участников? А от кого же или от чего же тогда он зависит? Я не сумел пока должным образом разработать этот вопрос и сейчас хочу предложить лишь набросок возможной большой статьи.

Самый яркий пример – высотные доминанты. Здесь, видимо, всё просто – унылая горизонталь местности, где строился город, просто требовала вертикалей! И первой такой вертикалью стала колокольня Петропавловского собора в крепости. С постройкой самого собора Пётр не спешил – его и строили не торопясь, и закончили только в 1733 году. Иное дело – колокольня. Её закончили к 1723 году. Пётр забрался наверх и лично обозрел окрестности. Вот, видимо, первое проявление того объективного процесса в строительстве нашего города, который идёт по сей день – стремление прорезать горизонталь местности вертикалями. Конечно, пытаться восстановить ход мысли Петра Алексеевича непросто и браться за это – дело рискованное. И всё же…

Так выглядел бы Смольный монастырь с построенной колокольней
Так выглядел бы Смольный монастырь с построенной колокольней

И в появившемся в петровское время первоначальном, деревянном, здании Адмиралтейства тоже была башня – функционально совсем ненужная. Это при том, что Пётр Великий вошёл в историю как человек до крайности практичный. Адмиралтейство позже два раза перестраивалось, но башня так и осталась.

А дочь Петра затеяла грандиозное строительство Смольного монастыря. Величественная колокольня Смольного собора была спроектирована с размахом – 140 метров в высоту. Мы можем обсуждать, почему же она так и не появилась. Может быть, виной тому участие России в Семилетней войне, может быть, просто несоответствие таких амбициозных замыслов тогдашнему уровню строительной техники… И если одни лишь технические препятствия не позволили возвести такую вертикаль в середине ХVIII века, то стоит ли так уж удивляться желанию, возникшему в ХХI веке, вознести до небес здание напротив непостроенной колокольни – на противоположном берегу Невы?

Ростральные колонны
Ростральные колонны

Ведь весь ХIХ век в городе продолжалось строительство вертикалей, неоправданных функционально – лишь бы вертикаль! Самый яркий пример – Ростральные колонны. Обоснование их практической полезности – якобы это маяки, показывающие кораблям путь к порту (по Большой и по Малой Неве). Затем – это памятник морским победам в Северной войне, и затем, наконец, это часть архитектурного ансамбля Стрелки Васильевского острова. Насчёт второго и третьего – спору нет. А вот в их практической надобности усомнился ещё заезжий француз Франсуа Ансело, побывавший в Петербурге летом 1826 года. В своей книге «Шесть месяцев в России» он пишет, что в период навигации в Петербурге практически круглые сутки светло, а когда в Петербурге темно – навигации нет. Так что маяки для подхода к порту никак не нужны. Итак, стремление петербургской архитектуры вверх без всякой практической надобности, как, например, на Стрелке Васильевского острова – это изначально присущая ей объективная тенденция.

Так будет выглядеть
Так будет выглядеть «Лахта центр»

Одна моя коллега спросила меня, а знают ли все эти факты те, кто задумал небоскрёб на Охте. Я ответил, что знают они, или не знают – это неважно, что процесс именно потому и называется объективным, что он происходит независимо от того, что о нём знают его участники. А если сказать ещё несколько слов об Охтинском мысе: и письменные источники, и материалы раскопок говорят нам, что люди жили там начиная от эпохи неолита. Раскопки обнаружили и остатки неолитического поселения, и крепости Ландскрона, и крепости Ниеншанц. Осталось совсем немного: дать этим известным нам фактам верное истолкование. А оно, на мой взгляд, таково: это место с глубокой древности привлекало людей своим удобным положением. Они неоднократно основывали здесь свои поселения, всякий раз сообразуясь с возможностями своего времени. Спрашивается: почему же мы, их потомки, так не можем?

Возможно, собравшиеся ждут, что моё выступление закончится выводами и конкретными предложениями. А у меня ни того, ни другого нет. Моё сообщение – это моя попытка осмыслить конкретные известные мне факты. И приглашение к обсуждению. То есть это, как я надеюсь, только начало большого разговора, как сказали бы раньше – приступ к большой теме. И я надеюсь, что разговор действительно начнётся.

Михаил Михайлович Фокин

  • Автор книг о Санкт-​Петербурге
  • Краевед
Другие материалы в этой категории: « Было тяжело, но мы сражались Листая старый альбом »

Оставить комментарий

Убедитесь, что вы вводите (*) необходимую информацию, где нужно
HTML-коды запрещены

Joomla SEF URLs by Artio
Хотите стать первыми, кто будет узнавать о появлении новых увлекательных статей?

Подпишитесь на рассылку электронного журнала и будьте в курсе самых последних новинок!
Нажимая на кнопку «Подписаться», Вы соглашаетесь c «Политикой конфиденциальности», согласно которой личные сведения, полученные в распоряжение ООО «Прогулки по Петербургу», не будут передаваться третьим организациям и лицам за исключением ситуаций, предусмотренных действующим законодательством Российской Федерации.