Сергей Николаевич Полторак: "Петербург не имеет права не иметь своего журнала!"

Многим из нас хорошо знаком журнал «История Петербурга». Его основателю и издателю Сергею Николаевичу Полтораку удалось создать лучшее краеведческое периодическое издание России, что было подтверждено в том числе Анциферовской премией. Предлагаю познакомиться с Сергеем Николаевичем как с петербуржцем и краеведом, узнать судьбу его журнала и других издательских проектов. По традиции, в первую очередь мы интересуемся личной историей героя интервью.

Родился я 18 апреля 1955 года в Ленинграде на Васильевском острове в роддоме при НИИ им. Д.О. Отто. Так что, конечно, ощущаю себя ленинградцем. Всю жизнь прожил здесь за исключением того времени, что служил в армии. А служил довольно долго — 30 лет. Я полковник запаса. У меня была возможность жить в других городах, предлагали московскую карьеру, намекали на генеральские погоны. Но наш город я не променял, потому что очень его люблю.

Сергей Николаевич Полторак
Сергей Николаевич Полторак

Мои родители родом из одного украинского села, что в Кировоградской области. Мой отец Николай Гаврилович (19272007) был очень интересный и яркий человек. Его азарт, жизнелюбие и умение работать передались мне. Он окончил исторический факультет Ленинградского университета. Но всю жизнь работал не по специальности, занимался другими делами, в том числе радиоэлектроникой, был руководителем различных вычислительных центров и так далее. Но то, что у отца базовое историческое образование, я всегда знал, и мне это было симпатично.

Моя мама Мария Никодимовна (родилась в 1929 г.) работала в институте Ленгипрогор. Была инженером-​сметчиком, проработала там практически всю жизнь.

Итак, сразу же после рождения меня отвезли домой. Наш дом находился на Галерной улице (тогда она называлась Красной), 57. Потом я бывал в том дворе — наше помещение до сих пор сохранилось. Во дворике стоят гаражи, а до революции это были то ли конюшни, то ли каретник. Вот сверху была пристройка с тремя комнатами. В одной из них мы жили.

Через две недели мой отец получил очень интересное назначение. Никита Сергеевич Хрущёв, ощущавший себя крупным специалистом в области сельского хозяйства, решил, что все комсомольские и партийный работники, которые хоть что-​то понимают в колхозных делах, должны работать в сельской местности. А мой отец родом из села, был в тот момент вторым секретарем Куйбышевского райкома комсомола Ленинграда. Его отправили в Рощинский район (был тогда такой) первым секретарем райкома комсомола. В Рощино мы прожили года два.

Потом семья вернулась в Ленинград. Отец работал на Адмиралтейском заводе простым рабочим и параллельно учился на историческом факультете Ленинградского университета. Мы тогда получили комнату на 4-​й линии Васильевского острова. В 1959 году по инициативе папы мы переехали на Фонтанку, в дом №133. Фонтанку я всегда любил — это моя малая родина в Ленинграде. Колюшку там ловил — водилась там такая рыбешка наподобие ерша, однажды даже тонул. Старшему сыну как-​то сказал: «Как умру — чтобы сожгли меня и прах развеяли над Фонтанкой!». А он говорит: «Пап, без тебя разберемся!» Одним словом, Фонтанка — огромная часть моей жизни.

В 1966 году папа с мамой купили кооперативную квартиру на Московском шоссе, 4. Там я жил до 1972 года, до поступления в военное училище.

Тогда это был район новостроек…

Конечно! Напротив нас был пустырь, мы на нем сажали картошку. Очень хорошая картошка росла — места были нетронутые. А сейчас там замечательный парк.

Ходил я в 377 школу (красное 4-​х этажное здание) во дворах между ул. Ленсовета и Московским шоссе. Отучился в ней с 5 по 8 класс. Так как школа была восьмилетней, почти всем классом мы перешли в 9 класс в 489 школу. Она находится возле площади Победы. Школа просто великолепная, учителя замечательные.

Один из учителей, Дмитрий Исаакович Винницкий, преподавал нам физику. Так он до сих пор преподаёт! В той самой школе, в том самом классе! Это удивительный педагог.

Вы ещё в школе решили стать историком?

Почему я стал историком — для меня самого большая загадка. Когда я искал себя, ещё будучи подростком, мне многое нравилось: военная, спортивная карьера. У меня были успехи в спорте, я занимался борьбой самбо, был призёром Ленинграда. Боролся с Володей Путиным на соревнованиях, позже работали с ним в одной паре месяца два или три на тренировках. После тренировок он меня провожал до метро «Выборгская», рассказывал об учёбе юрфаке.

Однако спортивная карьера в итоге мне показалась не самым лучшим занятием. Одно время я мечтал быть литератором, писал стихи. Но, в конце концов, выбрал путь военного.

Влияние родителей на меня всегда было большим. Но свой жизненный путь я всё-​таки выбрал сам. В 17 лет я принял решение пойти в военное училище: Пушкинское училище радиоэлектроники, которое готовило командиров и инженеров, но отнюдь не гуманитариев. Мне было фантастически тяжело учиться, потому что в нашей учебной группе были в основном выпускники физматшкол. А я, хоть и оканчивал очень хорошую 489 политехническую школу, но как гуманитарий учился, наверное, хуже всех. Помогло то, что я закалял свою волю. То, что нашим ребятам давалось легко, мне нужно было брать многими часами работы. Эта привычка «вкалывать» потом очень пригодилась.

После окончания военного училища я служил в разных местах. Уже майором проходил службу под Тайцами. Жил в Ленинграде, но каждый день мотался туда, дней 20 в месяц ездил по командировкам. Вроде и был в городе, но почти его не видел. Но всё равно в 1982 году умудрился защитить кандидатскую диссертацию.

В 1989 году попал в Политехнический институт на военную кафедру. Был там преподавателем, старшим преподавателем, начальником военной кафедры, заместителем начальника факультета. В ту пору служба была уже не столь напряжённой по сравнению с боевыми частями„ но очень интересной с точки зрения использования своего интеллектуального потенциала. Я активно работал над докторской диссертацией, преподавал, занимался другими делами. В 1992 году защитил докторскую, в 1994 году стал профессором.

Потом мне предложили должность проректора научной работы в Гуманитарном университете профсоюзов. И я согласился. Одновременно был заведующим кафедрой истории. Проработал там всего полгода — не сошлись характером с ректором А.С. Запесоцким. 23 февраля 2003 года я ему сказал: «Больше я у Вас не работаю». О чём не жалею. Но и об этом опыте не жалею — понял, что могу руководить, могу быть организатором.

Так как же, будучи профессиональным военным, Вы умудрились стать ещё и историком?

Вообще, у меня три образования. Первое — военное, второе — историческое. Учился, конечно, заочно. С большими техническими трудностями, но всё-​таки окончил и даже досрочно аспирантуру Ленинградского университета. Кандидатскую писал об иностранцах, которые воевали в Красной армии и защищали подступы к революционному Петрограду. Очень много поработал в архивах.

По третьему образованию я политолог. Окончил с красным дипломом Ленинградский политологический институт. Но его, как говорится, на карте не ищите. Сейчас это филиал Академии народного хозяйства при президенте России. Там я защищал докторскую диссертацию. А в 1993 году стал членом докторского диссертационного совета. Работал в нём лет 1520. Образование, которое я там получил, для меня тоже очень дорого, оно мне помогало.

Выходит так, что военная карьера проходила ещё одновременно и с издательской работой. Как Вы пришли к идее основать своё издательство?

В 1995 году я долго полемизировал сам с собой. Что же лучше: занятия наукой или издательское дело?

Передо мной стоял замечательный пример нашего выдающегося историка Виталия Ивановича Старцева. Это легендарный учёный и человек, перед которым я преклоняюсь. Уже много лет возглавляю после его кончины в 2000 году Международную ассоциацию исторической психологии. Он был президентом, а я вице-​президентом. Вот после его кончины избрали меня. Спустя некоторое время я предложил назвать ассоциацию именем профессора В.И. Старцева.

В то время, в середине 90-​х, для учёных время было непростое, но счастливое. Все учёные были нищие, но у нас впервые появилась возможность публиковаться. Виталий Иванович открыл своё доморощенное издательство «Третья Россия». Публиковал статьи. Сборнички были страшненькие. Он сам их набирал на компьютере, печатал на принтере, сам скреплял, обрезал. Но я хорошо помню ту атмосферу! Попасть в те сборники для учёных-​историков было очень престижно. Виталий Иванович — человек очень жёсткий, плохие статьи он не брал. Автором мог быть студент (хотя редко такое бывало), аспирант, но главное — чтобы была хорошая статья. Поэтому, когда мы убеждались в том, что нашу статью В.И. Старцев принимал к печати — были горды. Вот смотрел я на него, и мне хотелось походить на этого замечательного человека во всём. Но, как человек хитрый, я решил, что надо всё-​таки это делать немного иначе, качественней с точки зрения полиграфии.

Хорошо помню день моего 40-​летия. Именно тогда я решил, что надо постараться зарабатывать на издательских делах. Таким образом, моё издательство было основано в апреле 1995 года.

Первым делом я начал издавать материалы заочных конференций. Кстати, идея проведения заочных конференций — моя родная идея, хотя я её не патентовал.

В чём суть такого формата конференций?

В ту пору все учёные были фантастически бедными, публиковаться было негде, интернета ещё почти не было. Я узнал адреса всех российских вузов (из справочника в приёмной ректора). На всю заначку от жены (2030 рублей) накупил конвертов, бумаги и разослал письма по многим-​многим вузам: «Уважаемые коллеги, предлагаю участие в заочной научной конференции по истории. Тема: “Гражданская война в России”». И мне стали приходить письма с материалами из разных регионов страны.

Я купил компьютер, набрал все эти материалы, в издательстве «Политеха» издал сборник статей. И, о чудо, ещё на этом заработал! Хотя я и бизнес — понятия взаимоисключающие, у меня совсем другой склад ума.

Заработанные деньги я вложил во второй сборник. В итоге было проведено, только вдумайтесь, более 60 заочных конференций! Можно было провести и больше, но я посчитал, что проект сам себя исчерпал. У меня даже двухтомники были, так много было желающих участвовать в тех заочных конференциях.

Идея тех заочных конференций была простой. Мы ведь все были нищими, но с нас никто не снимал обязанность публиковаться. С нас спрашивали в наших вузах, научно-​исследовательских учреждениях. Кроме того, была жажда взаимного общения. Поэтому я настаивал на том, чтобы все оставляли свои адреса и телефоны, чтобы могли общаться между собой. Темы конференций выбирал абсолютно разнообразные. Как историк я понимал, какие темы актуальны, наиболее востребованы. В год проводил по четыре конференции — сил на большее не было. Составлял план на несколько лет, рассылал его по вузам, и мои коллеги знали, на какие темы надо писать. Шёл поток писем.

А где эти сборники теперь можно найти?

Поскольку я человек законопослушный, то все сборники направлял в книжную палату, а она рассылала их по ведущим библиотекам страны, в том числе в РНБ.

Был ещё один проект, на который у меня просто-​таки не хватило денег: «Петербургская историческая школа». Я убеждён, что наша школа выдающаяся. Именно петербургская, и в этом нет никакого снобизма. К москвичам я хорошо отношусь. Провинцию я вообще обожаю. Но везде есть свои особенности. А особенностями петербургской исторической школы является то, что наши учёные в основу исследований ставят источники, а также всегда с большим почтением относятся к провинции и очень тесно с ней сотрудничают. Поэтому я публиковал такие сборники.

К великому сожалению, каждый сборник был посвящён памяти кого-​то из учёных. Памяти Виталия Ивановича Старцева, Виктора Анатольевича Ежова и других историков. Сборники были огромные по объёму, станиц по 600700. Я считаю, что то были очень ценные издания, в них публиковались статьи самых лучших петербургских историков. По ним можно было судить о качестве исторической науки Петербурга в данный момент. К великому сожалению, проект пришлось заморозить из-​за отсутствия денег. То были не тематические сборники. Просто я знал лучших историков города, обращался к ним лично, предлагал написать статью о проблемах, которыми они занимались в текущий момент.

И всё-​таки, широкая общественность Вас больше знает по журналам «Клио», а особенно по «Истории Петербурга».

Журнал «Клио» стал выходить в 1997 году — прошло уже 20 лет со дня выпуска первого номера! Это единственный в Петербурге «ваковский» журнал из исторических журналов.

Что значит «ваковский»?

Есть такая высшая аттестационная комиссия (ВАК). Эта организация утверждает кандидатские и докторские диссертации, утверждает звание доцентов и профессоров. Наш журнал решает, кому предоставлять возможность публиковать статьи, которые учитываются при защите диссертаций, а кому не предоставлять. Публиковаться можно где угодно. Но какие-​то журналы просто журналы, а какие-​то обличены доверием ВАК. Попасть в перечень ВАК очень не просто. Нужно соответствовать ряду критериев. В Петербурге ни одно другое издание пока ещё этого не добилось. Не то что не хотят, а не получается, хотя есть очень хорошие журналы. «Клио» уже давно выходит ежемесячно, что тоже довольно редкое явление.

Что касается «Истории Петербурга», то он стал выходить в 2000 году. Его судьба тоже хорошая. Он получил Анциферовскую премию. Был признан лучшим краеведческим изданием России. Но сейчас на него нет денег. Журнал никогда не окупался — это специфика подобных изданий. Со временем я был вынужден издавать его всё реже и реже. Сейчас он не закрыт, но выходит только по финансовой возможности.

Хотя если сравнивать мои журналы, «Историю Петербурга» я люблю с большей нежностью. Это любимое дитя. Хотя и «Клио», конечно, журнал успешный, основательный.

Как родилась «История Петербурга»?

Журнал появился по одной простой причине. Я часто думал о нашем городе, и мне было обидно, что нет журнала, который был бы посвящён его истории. Не знаю, сколько бы это продолжалось, но однажды, в разговоре со своим коллегой, историком Андреем Вальтеровичем Гринёвым, я узнал, что он занимается историей русской Америки много лет. И что у него есть серия публикаций в американском журнале «Alaska His­tory». И тут меня как током ударило! Боже мой! Есть «Alaska His­tory», но нет «Истории Петербурга»! Так нельзя, такой город не имеет права не иметь своего журнала! Его я создал на свой страх и риск. Кстати, Даниил Александрович Гранин очень любит историю о том, как я продал свою машину для того, чтобы издать первый номер. А дальше пошло-​поехало. Журнал начал выходить, подтянулось очень много интересных людей с совершенно уникальными материалами.

Как Вам удалось собрать такой значительный состав редколлегии?

У нас в России всё построено на личных связях. И это не всегда плохо. С Женей Анисимовым мы часто пересекались в Институте истории. Когда создавался журнал, я ему позвонил и предложил участие, он согласился, даже сразу дал в журнал несколько своих статей. Что касается Д.А. Гранина, то с ним мы много лет общались, ему нравилась одна из моих книг — «Разведчик Кент». Даниил Александрович однажды сказал, что это единственная книга, которую он дочитал до конца за последние пять лет. Он даже захотел побывать героя моей книги разведчика Кента (А.М. Гуревича). Мы сходили к нему в гости, попили чаю. Но это было очень давно, в 2005 году…

Состав редколлегии образовывался не спонтанно. Было ядро, костяк, мои ближайшие коллеги подсказывали, кого ещё надо пригласить. Круг расширялся. Разумеется, я и сам думал, кого нам не хватает. Например, не хватало технически грамотного человека, связанного с инженерной темой. Мне подсказали Владимира Егоровича Павлова, профессора, бывшего ректора ЛИИЖТа. Мы познакомились и дружим уже много лет. Это чудесный учёный, историк. Лучшего специалиста истории деятельности Бетанкура у нас нет, да и в мире тоже.

Каков тираж «Истории Петербурга»?

3 000 экземпляров. По современным меркам это очень хороший тираж. И у нас почти всё расходилось. Продавались журналы через Роспечать.

Какие материалы Вы могли бы отметить? Какие были особенные удачи, а может быть, что-​то не удалось?

Да, были и такие статьи, которые мне не нравились. Но брал я их в журнал по разным причинам. Допустим, приходил очень плохой материал. Но я не хотел обижать человека, так как он пережил блокаду. Это было способ поддержать автора. Бывало и так, что материал я не принимал душой. Был один такой материал, хотя, опять-​таки, одного блокадника, где он писал о том, что Ленинград надо было сдать гитлеровцам. Я категорически против этой мысли! Очень не хотел, но опубликовал. Это стоило мне потери дружбы с одним из членов редколлегии Геннадием Леонтьевичем Соболевым. Это очень хороший историк, доктор наук, профессор. Он сказал, что больше руки мне не подаст и ушёл из редколлегии. Мне очень жаль.

Были и такие материалы, которые мне казались не очень интересными. Но я понимал, что мне лично это может показаться не интересным, а кому-​то они могут понравиться. Я очень опасался того, чтобы журнал не был похож на меня. Я хотел, чтобы он был очень разным. Формирование любого номера журнала — это очень не простое искусство. Как есть психологическая совместимость у людей, так есть и совместимость разных материалов в журнале.

Если говорить о любимых публикациях, то я очень люблю публиковать исторические документы. Какой-​нибудь документ с комментарием того, кто его предоставил — это моё любимое дело. Вот в Германии в военном архиве я нашёл план «Ост». Когда увидел этот документ, испытал столько эмоций! Потом было несколько статей на эту тему. Для меня документ — это вершина совершенства.

Были материалы, которыми я всегда особенно дорожил. У нас среди авторов есть Юрий Александрович Молин. Доктор медицинских наук, профессор, член редколлегии. Уникальный врач и очень хороший человек, прекрасный автор. Он писал книги о здоровье русских царей. Это настолько интересно! Он работает в архивах, изучает материалы экспертиз. Читает на старо-​немецком, на латыни. Читает диагнозы, и всё это рассматривает с вершины знаний современного патологоанатома. Это уникальные материалы!

Однажды ко мне приезжала дочка Виталия Бианки: «Не могли бы вы опубликовать неизданный рассказ моего отца?» Как любого нормального человека, воспитанного на рассказах Виталия Бианки, меня это очень взволновало! Когда редактировал текст, боялся трогать каждую запятую, чтобы ничего не испортить.

Или ещё один пример. Многие читали произведения Василия Яна. Во времена моей юности и детства мимо его книг не проходил ни один советский подросток. И вот, в начале 2000-​х я получил письмо от сына Василия Яна, москвича, который читал наш журнал. Он попросил опубликовать ещё не изданные рассказы отца.

Авторы, сами того не подозревая,создают для меня совершенно другую атмосферу, формируют для меня мой образ жизни. Они влияют на мою судьбу. И я тоже влияю на них: публикую их или нет. А вы знаете, как тяжело отказывать? Это тема особая, но приходится, так как сражаешься за качество журнала. Чтобы он был гармоничным, разным. Ведь и читатели наши тоже разные.

Александр Викторович Чернега

  • Главный редактор журнала
  • Член правления Союза краеведов Санкт-​Петербурга
  • Генеральный директор ООО «Прогулки по Петербургу»

1 Комментарий

  • Анастасия Зотова
    Анастасия Зотова 28.03.2017 18:34 Комментировать

    С огромным интересом прочитала это интервью. Интересный человек и интересная судьба. А журналу "История Петербурга", конечно, надо помочь. Этот журнал - лицо нашего города. Его нужно поддержать.

Оставить комментарий

Убедитесь, что вы вводите (*) необходимую информацию, где нужно
HTML-коды запрещены

Joomla SEF URLs by Artio
Хотите стать первыми, кто будет узнавать о появлении новых увлекательных статей?

Подпишитесь на рассылку электронного журнала и будьте в курсе самых последних новинок!
Нажимая на кнопку «Подписаться», Вы соглашаетесь c «Политикой конфиденциальности», согласно которой личные сведения, полученные в распоряжение ООО «Прогулки по Петербургу», не будут передаваться третьим организациям и лицам за исключением ситуаций, предусмотренных действующим законодательством Российской Федерации.