Эрмитажный шедевр «Конькобежцы» Яна ван Гойена как метафора - Электронный журнал «Петербургские прогулки»

Login to your account

Username *
Password *
Remember Me

Create an account

Fields marked with an asterisk (*) are required.
Name *
Username *
Password *
Verify password *
Email *
Verify email *
Captcha *
Reload Captcha

Эрмитажный шедевр «Конькобежцы» Яна ван Гойена как метафора

Избранное
Каток в Петербурге Каток в Петербурге visit-petersburg.ru

Сегодня катание на коньках – одна из наиболее популярных зимних забав. Особенно приятно посетить каток с хорошей компанией в новогодние праздники.

У нас в стране коньки, похожие на современные, появились при Петре I: он придумал прикреплять лезвия намертво к подошвам сапог. Правда, после Петра интерес к конькам угас до XIX века, пока мода на всё английское (а в Великобритании любили кататься по льду) вновь не возродила страсть к этой забаве. В середине позапрошлого века популярным местом в Петербурге среди аристократии для катания на коньках был Таврический сад, затем каток стали заливать в саду Аничкова дворца. А первый общественный каток открылся в 1865 году в Юсуповском саду.

Однако не будем забывать, что впервые коньки появились в Голландии, в стране каналов и озёр. Предлагаю читателям в праздничные дни вспомнить об эрмитажном шедевре – картине «Конькобежцы» Яна ван Гойена (1596–1656), одного из наиболее известных голландских живописцев первой половины XYII века.

Особенно интересна разработанная ван Гойеном и ставшая его излюбленной тема речного пейзажа. Это не только изображения устья реки в штиль, при свежем бризе или в непогоду, но и часто с замёрзшей водой. Зимние сцены 1640-х годов строятся как горизонтально развёрнутые панорамы широкой водной поверхности – силуэт одного из голландских городов на заднем плане. Небольшая по размеру картина «Конькобежцы» (1641 год, Санкт-Петербург, Государственный Эрмитаж; 32×55 см) – тот редкий случай, когда изображённая на горизонте городская панорама не связана с конкретным местом.

Пейзаж изображает скованную льдом реку. Огромному небу, занимающему до четырёх пятых площади картины, отведена в композиции большая роль, ведь оно вечно, а лёд растает с приходом весны. Сплошная мглистая желтоватая дымка расстилается над замёрзшими водами, скрадывая очертания людей и животных. Фигуры скользящих по льду конькобежцев постепенно исчезают в светлеющей дали, где на горизонте выступают здания раскинувшегося на берегу города. Заполняя видимую поверхность реки и уменьшаясь, они служат своеобразными ориентирами, позволяющими взгляду зрителя охватить далёкие просторы. Замечательно передаётся художником атмосфера пасмурного зимнего дня, не только смягчающая цвета и очертания предметов, но и как бы приглушающая звуки, когда шум и весёлые возгласы толпы звучат словно под сурдинку.

Ян ван Гойен «Конькобежцы»

В «Конькобежцах» Ян ван Гойен ограничивает область человеческого в пространстве и времени, в их бесконечности. Фигуры конькобежцев, помещённые в пределы рамы, втягиваются в сеть отношений, опосредованных структурой рамы и поэтому лишённых произвольного характера. Рама в картине сообщает различную энергию каждой фигуре – в зависимости от места ее вхождения в неё (центр/периферия, верх/низ, правое/левое). Любопытно, что мужчина и ребёнок слева и справа на полотне, у края картины и рамы, изображены прикручивающими коньки крестьянской верёвкой, но позы их различны; в ребёнке больше пластичности, в мужчине – статичности. Взаимодействие регулярного поля – рамы с входящими в неё знаками, в частности, фигурами конькобежцев, представляет собой форму пространственного синтеза в картине.

«Конькобежцы» делают зримым незримое; существующим – несуществующее. Изобразительность здесь создаёт иллюзию зримой действительности всего, что демонстрирует Ян ван Гойен. На первый план в картине выступает проблема изобразительного языка во взаимодействии, взаимопроникновении.

Трактуя «Конькобежцев» как метафору, «взаимодействие», следует сказать, что на полотне главный предмет спроецирован на поле вспомогательного предмета. Сквозь метафору мы смотрим на основной предмет – лёд катка. Картина через соотнесение своих элементов изображает значения.

Рассмотрим иносказания в «Конькобежцах». Само исполнение картины в тончайших нюансах серебристо-серых тонов говорит об оттенке тихой меланхолии живописца в 1640-е годы. Для «Конькобежцев», как и для всего зрелого этапа творчества ван Гойена, характерны жёлто-зелёные, серо-голубые, коричнево-жёлтые тона. Замечу, что уже в первой половине 1650-х годов меланхолия сменится светлым поэтическим настроением, и разнообразится палитра художника.

В атмосфере холодного зимнего дня фигуры конькобежцев постепенно превращаются в чуть заметные силуэты, что говорит о бренности и временности человеческого бытия и существования на земле.

Один цветовой акцент ориентирует глаз зрителя – это красный цвет плаща человека на переднем плане. Думается, здесь скрывается мысль художника о том, что в любой толпе всегда есть или заметен яркий или выдающийся в чём-то человек. Может, ван Гойен хочет вызвать у зрителя ассоциацию красного цвета с представлениями о солнце и огне, дарующими тепло и свет, жизнь!? Однако солнце и тепло вернут лето, когда крестьяне-голландцы – «рабы»; растопят лёд – олицетворение любимой и модной голландской забавы, связанной с катанием на коньках. «Теперь – черёд коньков и радостного смеха: // Ни муха, ни комар сегодня не помеха! // И стоит ли желать себе иной судьбы: // Зимой – дворяне мы, а летом – мы рабы», – писал национальный голландский поэт XYII века Якоб Катс в стихотворении «Декабрь».

Метафора в «Конькобежцах» основана на способности живописного образа (слова) к своеобразному удвоению (умножению). Лёд катка можно сравнить с зеркалом или увеличивающим стеклом. Зеркало отражает полную отдачу живописца изображению окружающей действительности; умение найти красоту в обычном, радостном проявлении жизни, повседневном для зимы.

Зеркалу катка свойственна плотность. Лёд на поверхности замерзшей реки можно отождествить с салом. Сало – скользкое; коварен скользкий лёд! Здесь мы видим сходство вещей, обусловливающее процесс метафоризации. Глядя на «Конькобежцев», можно говорить не только о льде катка, но и о ледяных оттенках в отношениях людей (отец с повозки говорит с сыном, наверно, ледяным тоном). Прилагательное «скользкий» можно применить как ко льду, так и к персонажу картины – мужчине, которого держит под руку женщина. У него руки в карманах, шапка набекрень; весь вид мужчины – беззаботный и безответственный.

На полотне мы видим множество пар: беседующую группу молодых людей; мужчину, который катит свою даму на санках – прообразе финских саней; влюблённых, которые, взявшись за руки, катятся на коньках. Вспоминается отрывок из стихотворения-метафоры нидерландского поэта Даниэла Хейнсия, приведённого в книге «Из поэзии Нидерландов XYII века» [М.: Художественная литература, 1983]: «<…> Коварен скользкий лёд под лезвием конька. // Опасен вихрь любви! Кто знает, что случится // С влюблённым через миг на зеркале катка <…>».

На полотне Яна ван Гойена зритель встречает, помимо конькобежцев, катающихся в одиночку с прутьями (для равновесия) в руках, продавцов и покупателей у образованного на катке лотка; падающих и упавших; завязывающих коньки («<…> он моду взял у нас кататься на коньках. // Их крепко прикрутил верёвкою крестьянской // И носится вовсю – ему не ведом страх», – читаем у того же Даниэля Хейнсия); повозки лошадей с подъезжающими на каток конькобежцами, которых окружают их приятели…

Лёд в картине – это и символ радости простых голландцев; он же олицетворяет непостоянство зимней радости. Лёд имеет также выносимое за раму значение, ориентированное на зрителя. Он как бы демонстрирует образ действия, которому должен следовать зритель, желающий вникнуть в смысл происходящего. Лёд выступает в роли героя изображения и в роли посредника между картиной и зрителем, в роли «истолкователя», хоть и неодушевлённого, актуализирующего самого зрителя.

Зимний пейзаж Яна ван Гойена «Конькобежцы» при всей его внутренней жизненности вызывает ассоциации с кругом эпитетов: например, даль дальняя, день серенький, лёд зеркальный и коварный. Пусть же вам, дорогие читатели и зрители, «Конькобежцы» раскроются в «поведении», в динамике общения с ними!

Оцените материал
(2 голосов)
Последнее изменение Понедельник, 30 декабря 2019 09:10
Надежда Валерьевна Гаврис

Сотрудник библиотеки «На Стремянной» СПб ГБУК «МЦБС им. М.Ю. Лермонтова», экскурсовод, автор цикла экскурсий «Вокруг Дворцовой слободы» и одноимённого путеводителя, участница краеведческих передач на радио «Петербург», лауреат Международного литературного конкурса «Двое» памяти Д.С. и З.Н. Мережковских 2015 г., дипломант конкурса «Серебряный голубь России» 2016 г. 

Оставить комментарий

Убедитесь, что Вы ввели всю требуемую информацию, в поля, помеченные звёздочкой (*). HTML код не допустим.